Малые пушки, пулеметы и мортиры работали по пристани, расчищая путь для спасательной команды. Но как ни старались стрелки, как ни напрягались священники, насыщая орудия светлой волшбой, а нежить неостановимой волной перла к причалам, шипя и скаля полусгнившие пасти.
— Со мной пойдут лишь самые сильные чародеи, — киборг закинул на плечо гатлинг и проводил последний инструктаж перед тем, как спустят трап. — Мы разделимся на три отряда по пять человек. Герцог Сабуров возглавит левый кулак. Князь Юсупов — правый. Алабин и Белаго останутся на борту — защищать корабль и поддерживать щит. Ева — прикроешь нас с палубы.
— Но я…
— Никаких «но», — строго осадил ее жених. — Тебя здесь вообще быть не должно. И если вздумаешь опять ослушаться — клянусь Светом, я оставлю тебя в Бездне.
Девушка насупилась и скрестила руки на груди.
— Средний отряд поведем я и Галаган. Без понятия, как долго мы сможем находиться снаружи, но если вас свяжут боем — просто бегите. Возможно, нечисть здесь вообще бесконечная, в отличие от нас. Так что проверьте еще раз обереги и ни при каких обстоятельствах не опускайте щиты, если не хотите превратиться в то, что сейчас пытается нам помешать.
Дворяне с опаской переглянулись и промолчали, нервно теребя амулеты, кольца и эфесы рапир.
— И помните — если мы проиграем, наш мир ждет та же участь, — Захар многозначительно указал большим пальцем за спину. — Поэтому надеюсь, что со мной пойдут действительно лучшие из лучших, а не те, кто нахапал больше манорода.
Взгляды чародеев стали злее, решительней, хотя биометрия показывала чрезвычайное волнение даже у могучих патриархов.
— И последнее — мы не знаем, с чем еще придется столкнуться. Не думаю, что скелеты и птеродактили — это все, что есть в резерве у темных богов. Держитесь ближе ко мне — свет реликвии аборигенам зело не по нраву. И чтобы ни случилось, не забывайте, что родина — это не просто земли и границы. Родина — это наши родные и близкие, — верзила повысил голос, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его намерениях. — И лично я готов идти за них до конца. А вы?
Мужчины как по команде обнажили клинки, женщины выхватили кортики и револьверы, а спрятанные в украшениях артефакты полыхнули золотым огнем.
— Вот и славно. А теперь вперед, дамы и господа — за все, что нам дорого. Мы долго брали взаймы — пришла пора возвращать долги. Опустить трап!
Носовая аппарель со скрежетом и грохотом обрушилась на причал, похоронив под собой особо ретивых мертвяков. Из разверзнутого зева «Благовеста» вырвался настоящий ураган стихий — яростный и неудержимый, сносящий всех на своем пути. Золотые копья падали дождем, огненные смерчи кружились вдоль улиц, земля вздыбливалась и проседала под тяжелой техникой, переворачивая неторопливые танки и топя в грязи шустрые броневики.
Захар шел впереди и веером скашивал зомби из пулемета. Галаган бросал им под ноги сферы, что взрывались, как гранаты, полосуя дряхлые тела каленой шрапнелью. Сабуров резко свел ладони, и стены ближайших домов с оглушительным стуком столкнулись посреди дороги, расплющив всмятку несколько сотен тварей разом и еще столько же похоронив под грудами кирпичей.
Юсупов взмахом руки заставил море выйти из берегов, вскипятил соленую воду, смешал с грязью и ревущим оползнем залил набережную и примыкающий к ней проспект. Те трупы, что не сварились заживо (точнее, замертво) и не перемололись в селевом потоке, теперь вязли в быстро застывающей жиже, как мухи в клею.
Но несмотря на все усилия, порой выходящие за рамки человеческого воображения, меньше гадов не становилось. Роты павших солдат бесконечными вереницами переваливали через вершину и жутким маршем надвигались на берег. Главный калибр гремел без передыха, огненные и золотые грибы вспыхивали на склоне один за другим, но тварям, казалось, нет ни числа, ни края.
— Может, это и есть Ад? — проворчал Дмитрий, ловко жонглируя огненными шарами. — Иначе откуда здесь столько мертвечины и чертей?
Над головами раздался сотрясающий грохот. Крыша соседнего здания разлетелась мелким крошевом, и если бы не поднятые щиты, десантникам пришлось бы туго. Из-за угла, чавкая и дребезжа, выкатил немецкий «вагон», сплошь утыканный башенками и спонсонами.
На ржавых гусеницах болтались гирлянды набитых дегтем кишок, из пушек и пулеметов сочилась смолянистая жижа, а в проломленном борту мерно пульсировал огромный зловонный бубон, где вперемешку с гноем плавали черепа в остроконечных касках.
Потусторонняя магия заставляла подбитую машину двигаться так же, как и мертвых солдат, вот только стрелял танк не снарядами, а потоками темного газа и фиолетового пламени. Из всех стволов с ревом и шипением вырывались ядовитые струи, и золоченые коконы щитов предательски задрожали.
Отрава расползалась по сияющим оболочкам, как плесень, сжимая и высасывая ману. И это причиняло такие страдания, что справиться с ними могли только самые стойкие. Достопочтенная матрона из отряда герцога не выдержала и бросилась к «Благовесту», полностью потеряв над собой контроль.