Наследник — такой же хлыщ, как и сдохший братец — следил, чтобы отец не переусердствовал и в нужный момент уговаривал его остудить пыл. Он носил такой же бордовый костюм в черную клетку, а голову украшала копна непослушных медных волос.
Патриарх же отличался высоким ростом и широкими плечами, темно-рыжие волосы стриг под горшок, а тяжелую челюсть украшала густая борода. Женушка выглядела лет на десять моложе, носила фривольное красное платье и наблюдала за пыткой с нездоровым интересом, сидя в глубоком кресле напротив и потягивая шампанское из фужера.
— Отвечай, сволочь! — Игнатов вновь накинулся на едва живого Сергея Ивановича, толком не отошедшего от ночной стычки. — Где мой сын?
— Повторяю, — стоило мужчине разлепить разбитые губы, как с уголка скатилась струйка крови. Профессор тяжело дышал, закатывал глаза и дрожал от затянутых до скрипа пут. — Лука пришел около полуночи. Потребовал дань. Я сказал, что хрусталит еще не собран, но взамен я готов предложить закладную на поместье. Он ответил, что ему нужно посоветоваться с вами и ушел. Через час появились Прорехи, и больше мы его не видели.
— Врешь, сука! — Демьян схватил мужчину за шею, сдавил до темноты в глазах и пропустил меж пальцев искрящиеся электрические разряды.
Титов выгнулся дугой, глухо замычал и обмяк, роняя темные капли носом и ушами.
— Папа! — в слезах выпалил Алексей. — Не трогайте его!
— Заткнись, сопля, — мучитель брезгливо вытер руки платком. — До тебя очередь еще дойдет.
— Только тронь его, — в гневе прошипела Ева.
— Смотри, — рыжий буйвол подошел к мальцу, взял за ухо и крутанул так, что бедолага заверещал не своим голосом. — Тронул. И что ты мне сделаешь?
Девушка плюнула в ублюдка, но слюна разбилась о невидимую преграду перед ним. Захар присмотрелся и заметил, что в путы Титовых вплетены костяные бусины, исчерченные камешки и «пустые» кристаллики манорода. Очевидно, эти обереги подавляли магию и не позволяли бедолагам освободиться. Но несмотря на это, Демьян позаботился и о личной защите, о чем не следовало забывать.
— Может, мне сразу им заняться? — Игнатов поймал острый подбородок красавицы и стиснул так, что у той брызнули слезы. — Или сперва проверить, так ли ты крепка телом и духом, как хочешь казаться?
— Сгинь в Бездне, — рявкнула баронесса.
Бородач ухмыльнулся и направил руку на грудь наглячки. Ничего особенного не произошло — ни огненных искр, ни электрических сполохов, но Ева вдруг изменилась в лице, побледнела, изошла крупными бисеринками пота и распахнула веки. Затем кашлянула, резко дернулась и сморщилась так, словно съела половину лимона.
— Так и будешь смотреть? — Галаган чуть не сорвался с ветки, но все же забрался на дерево и прильнул к окуляру. — Может, уже вмешаемся?
— Я не просто смотрю, — хмуро бросил киборг. — Я считываю маршруты патрулей.
Меж тем Игнатов склонился над брюнеткой и водил кистью из стороны в сторону, точно оглаживал невидимый мраморный шар:
— Чувствуешь, как сжимается сердце? — с нежностью завзятого гестапоцва проворковал патриарх. — Как замедляется пульс почти до самой остановки? И как затем бросается в галоп, точно бешеная лошадь? Кровь — это та же Вода, а я неплохо обучен этой Стихии. Хочешь, я велю ему замереть, а потом запущу вновь? Поверь — ощущения незабываемые. А может, наполнить твои легкие до краев?
Ева зашлась в надсадном хрипе, и из носа и рта хлынули мутные струйки.
— Вот же подонок, — прошипел Дмитрий. — У меня уже руки чешутся порвать его на клочки.
— Вперед, — равнодушно отозвался спутник.
Галаган скрипнул зубами и затих.
— Пожалуйста… — захныкал Алексей. — Не надо ее мучить.
— Так может ты мне все расскажешь? — палач взмахом руки исторг воду пленнице на подол и шагнул к мальчишке, пока его сестра кашляла и заходилась влажными вдохами. Сноха тут же подошла к бедолаге и направила золотые лучи на ходящую ходуном грудь — но не из жалости, а чтобы подготовить к новой пытке. — Выдай все, как на духу — или я продолжу допрос.
— Я вообще ничего не видел… — мальчишка тщетно пытался сдержать слезы, но от нависшего над ним великана затрясся всем телом. — Папа отослал меня в комнату и приказал не выходить. Я и сидел там все время — клянусь императором.
Игнатов поморщился, как от зубной боли, и продолжил расспрос:
— Но ты наверняка что-то слышал?
— Да что там услышишь? Дождь, ветер, ставни скрипят. Я самого себя не слышал, что уж про остальное говорить.
— Врешь, поросенок! — мужчина в ярости вцепился в его шевелюру. — Вы все сговорились, потому что знаете, какая кара вас ждет за убийство наследника!
— Значит, они скорее умрут, чем признаются, — насмешливо проворковала жена. — Используй то, против чего они не смогут сопротивляться. Я должна узнать, где эти твари закопали Луку. Я имею право достойно похоронить своего ребенка!
— Ладно, милая, — Демьян отошел от кресел и нервно закусил губу. — Ты права — ради нашего мальчика стоит рискнуть. Да и какая теперь уже разница? Скоро все пойдет прахом, включая законы и догмы.