— За свершенный подвиг полагается подобающая награда, — продолжил экзарх. — Но перед тем я должен привести претендента к присяге. Ответь, храбрый муж, готов ли ты верой и правдой служить отчизне, народу и нашему императору?
— Нет, — неожиданно ответил киборг, и песнопения вмиг смолкли, а собравшиеся в недоумении переглянулись.
— То есть? — нахмурился Белаго. — Как тебя понимать?
— Служат слуги, а я вам — не слуга. Я готов обломать чертям рога, но хозяин у меня один — я сам. Ну, может быть еще Петр, но только потому, что у нас с ним свой договор. И дабы не затягивать сие веселье, — он передразнил зычный глас священника, — буду краток. Я верну вам царя — а дальше справитесь сами.
— Ты мог просто сказать «да»? — неслышно произнесла Илария, но охотник отлично читал по губам.
— Хм… Ваши преосвященства, — Белаго обратился к владыкам, — вас удовлетворил такой ответ?
Все шестеро медленно кивнули.
— Тогда продолжим. Клянешься ли ты, о храбрый муж, не сворачивать с пути Света и бороться со злом, покуда бьется сердце?
— Я и потом смогу. Недолго, правда. Минут десять всего.
— Что, прости? — чародей начал терять терпение.
— Да, клянусь!
— Твоя мирская жизнь, грехи и свершения остались в прошлом. Сейчас пред нами — чистый лист. Какое имя ты впишешь в него, прежде чем вступишь на священную стезю?
— А можно старое оставить?
— Д-да… — экзарх скрипнул зубами. — Особых правил на этот счет нет.
— Тогда имя и отчество пусть будут те же. А вот фамилию возьму иную — чтобы и старую не забывать, и подчеркнуть связь с новым миром. Вернее, не фамилию, а фамилии, хотя формально она считается за одну, так что…
— Говори же!..
— Захар Михайлович Титов-Зарецкий, — верзила повернулся к Еве и подмигнул. Девушка слегка покраснела, а ее братец с довольной улыбкой показал большой палец. — Так теперь меня зовут.
Писцы в темных углах склонились над богато украшенными бланками и заскрипели перьями, готовя дворянскую грамоту и прочие бумажки, без которых ты везде — букашка.
— Преклони колено и подними правую руку, — повелел маг. — Сим мечом я наделю тебя священной стигмой, что станет доказательством твоей причастности к пресветлой дружине.
Захар нехотя подчинился. Белаго шагнул к нему, трижды обвел клинком вокруг лица, а затем вонзил острие в ладонь. Металл ослепительно вспыхнул, а золотой туман проник под кожу, оставив вдоль линии жизни тускло мерцающий шрам.
И хоть киборг даже не шелохнулся, боль была сравнима с татуировкой расплавленным свинцом, а перед глазами фейерверком брызнули ошибки и предупреждения.
— Сей меч вновь принял тебя за равного. Иначе твоя плоть полыхнула бы огнем и обратилась черным прахом. Встань — и покажи всем, что ты действительно достоин.
Захар сжал рукоятку и устремил клинок в небеса. Сталь сей же миг подернулась золотым маревом, и теперь уже послушники опустились перед охотником на колена. Пока парень в эпичной позе красовался перед зрителями, к нему подошли служки, бормоча молитвы и помахивая кадилами, и перекинули через грудь парадную портупею с золочеными галунами.
— Волей, данною мне Синодом, императором и самим Светом, я нарекаю тебя витязем Пресветлого Престола. И за проявленный героизм дарую титул барона. Да здравствует его благородие Захар Михайлович Титов-Зарецкий! Да здравствует благой защитник земли русской!
— Ура! — крикнул Алексей, и толпа разразилась аплодисментами — столь бурными, что даже киборг не сразу различил сквозь шум далекий и весьма знакомый грохот.
И потому заорал «воздух!!!» всего за секунду до того, как на дворец обрушился град огромных фугасных снарядов.
— Финеас, подойдите сюда.
— Сэр? — старший помощник встал позади капитана.
Джонатан Райдер — сухопарый мужчина с козлиной бородкой и седыми волосами до ушей — набил длинную индейскую трубку, снятую с тела убитого вождя, и в задумчивости уставился на причал. Девки из борделя тоже вышли на перекур и теперь показывали морячкам, что сделают с их сигарами, как только те сойдут на берег.
Несмотря на свои годы (капитану недавно стукнуло пятьдесят), Райдер никогда не отказывал себе в плотских удовольствиях. И полуобнаженные груди, едва не выпрыгивающие из расстегнутых корсетов, гнали кровь по жилам так же быстро, как и тридцать лет назад.
— Хочу отведать русскую бабу, — наконец сказал он. — Но не портовую шлюху, а благородную девицу. Раздобудешь такую — получишь премию и мою личную благодарность. Но не насильничай, понял? Хочу, чтобы дворянка ублажила меня по доброй воле. Предложи ей золота и манорода. Соври, что добрый джентльмен свозит ее в Америку и может даже возьмет в жены. Придумай что-нибудь — и в накладе не останешься.
— Так точно, сэр. Разрешите идти?
— Разрешаю. Я буду в каюте.
Райдер вернулся в личные покои, обставленные не хуже люкса в дорогой гостинице. Ковры, гобелены, двуспальная кровать, огромный гардероб, бильярдный стол и даже камин — размеры корабля вполне позволяли такую роскошь.