В гостином зале меня ждал Джемшид-хан и Мирза Ибрагим-бек с тяжелой сумой драгоценного металла. Я понял, Мирза – бедный человек, он всегда будет бедным, даже если будет управляющим алмазных рудников. Дал ему за труды золотой русский пятирублёвик. Мирза сказал «бесяр ташаккур». Большое спасибо!
Мы уехали. Ночь прошла без сна. Дорогу назад в Исфахан нам освещала заря нового дня.
*****
Моя келья в монастыре Аменапркич ждала меня.
С маленького образа, освещаемого лампадкой, укоризненно смотрел на меня Спаситель. Господи помилуй! На каком мерзостном языческом ристалище довелось побывать мне да еще в пасхальную неделю!
Бессонная ночь свалила меня на мое ложе мертвым сном. В полдень монах разбудил меня на обед. Я вручил ему сто рублей как пожертвование обители и снова уснул. К вечеру монах принялся будить меня снова. Я готов был отдать еще сотню, лишь бы оставили меня в покое. Но монах был настойчив: «Брат мой, вас у ворот ждут, просят как можно быстрее придти».
Это был Джемшид. Я услышал такое, что сон слетел с меня мгновенно.
Через десять минут мой фаэтон уже скрипел своими рессорами по мосту Аллаверды-хана в тридцать три арки через реку Зайенде-Руд, катил по кремнистой пыльной дороге на север мимо голубиных башен, мимо дворцов и мечетей, старых кладбищ и глинобитных лачуг… Скоро и эти признаки обитаемых мест исчезли. Мы бежали из Исфахана, из «Исфахан нест фе джайан» – Исфахана – Половины мира… Наступала ночь, но мы и не думали останавливаться. Джемшид сел ко мне в экипаж. Он был мрачен. Я не донимал его расспросами. Созреет – расскажет сам. На козлах рядом с моим кучером по приказу Джемшида сел один из нукеров – бахтиар. Это хорошо. Кочевники в темноте видят, как кошки. Авось не разобьемся!
Наконец, Джемшид заговорил: «Сегодня днем взрывом обрушен грот с немецкой миссией в Загросе. Завал такой, что и быками скалы не растащить. Наверное, есть погибшие. О судьбе братьев Брауншвейгов известий нет. Можно было бы предположить случайный взрыв динамита, который у немцев, безусловно должен был бы быть, но через час прогремел второй взрыв в одиннадцатой штольне – основном руднике, где добывалась порода, содержащая свинец. Два взрыва один за другим – это уже не случайность, это саботаж. В организации взрыва подозревают подъесаула Персидской казачьей бригады бахтиара Джемшид-хана младшего, служащего под началом русского полковника, и русского купца господина Татунца. Отец дал нам возможность скрыться по времени до утра. Утром он будет держать совет с вождями племен, которые были заинтересованы в добыче свинца, имели в ней свою долю. Главное, не попасть им под горячую руку. Пока я в бригаде, меня не достанут. А вам, господин Татунц, прямая дорога домой в Россию. Персия для вас не безопасна. Здесь казнят быстро.»…
Я попытался возражать: «Подозрение не есть уверенность. Где, какие доказательства? Только общие рассуждения на политические темы, вроде того, что Россия не в ладах с Турцией и, соответственно, и с Германией? А почему не заподозрить индуса – министра одного из штатов Индии, колонии Великобритании, прямого врага Германии? Как его, бриллиантового? Рами Радж-сингха!».
Мне в ответ: «Рами Радж-сингх вне подозрений. Он известен как борец за свободу Индии! Он на наших глазах получил от немцев винтовки для борьбы с англичанами».
Я остался при своем мнении: «Вот это, как раз нам и неизвестно. Пока это – только слова самого Рами Радж-сингха. Только он и мог организовать масштабную акцию со взрывами, больше некому. А нас – подставил!»…
Дорога была трудной. Меня беспокоили наши лошади. Боялся погони. Слава Богу, в Тегеран добрались без происшествий.
Прощаясь со мной, Джемшид-хан протянул мне сверток выделанной козьей кожи, перетянутый провощенной шерстяной бечевкой, размером с большую книгу.
– Это вам, господин Татунц на память о наших приключениях. Помните, я обещал вам подарок по вашему выбору? Я свое слово всегда держу.
– О каком подарке вы говорите, дорогой Джемшид-хан?! Это я вам обязан. Мой адрес у вас есть. Приезжайте во Владикавказ!
– Подождите, не развязывайте. Дома посмотрите. Это карты караванных дорог. Хорошие карты, немецкие. Не бойтесь, я не украл их, хоть и достались они мне в немецкой миссии в Загросе. Мирза, подлец, продал!
Мы простились.
Я сменил на колесах фаэтона дутики, сменил коней и в сопровождении двух нукеров, оставленных Джемшидом, не задерживаясь в Тегеране, отправился своей дорогой, уже кажущейся мне бесконечной, через Казвин, Тебриз, Джульфу в Россию. Господи, когда же я вернусь во Владикавказ!..
На этом записи в Дневнике Самвела Татунца обрываются.
ГЛАВА 15.
Новый «Рено». Недотёпа Илларион, шофёр и переводчик. Дзебоев и Дневник Татунца. Семейство Войтинских. Ёланта и Збигнев. Снова Карасакал. Подготовка к охоте на хиндустанского волка.
Асхабад. 7 декабря 1911 года.
