Удивленный такой речью Сигги некоторое время смотрел на товарища так, будто только что увидел его первый раз в жизни, а затем ни слова не говоря подошел, и они вдвоем принялись за камень. Через некоторое время их усилия наконец-то увенчались успехом и валун перекатился на бок, а Турн тут же прыгнул к месту, которое скрывалось под валуном.
Камень, раньше венчавший рукоять меча, был там. Сам же меч, как убедился Турн, попытавшись раскопать землю вглубь, уже успел превратиться в ржавую труху.
— Сколько же он тут лежит… — промелькнула мысль.
— Смотри, — и он улыбнувшись протянул на ладони самоцвет товарищу.
— Ты знал о нем? Откуда? — ошеломленно глядя на переливающийся красный камень, спросил Сигги.
— Пойдем домой, уже поздно, по дороге расскажу…
На следующий день Турн, собрав имеющиеся у него деньги, отправился к кузнецу клана Хогвальду и попросил его сделать меч. Он долго описывал, каким должен был быть новый клинок, тщательно вспоминая все, что удалось запомнить о том, как выглядел меч странного путешественника. Кузнец сначала никак не мог понять, зачем это сыну вождя понадобился клинок почти в полтора раза длиннее обычного меча народа нордлингов, притом на два пальца уже и с рукоятью для хвата обеими руками. Но когда наконец-то понял, что собственно от него требуется, задумался, попросил показать камень для будущего навершия, некоторое время разглядывал его на свет и потом сказал свое решение: Он возьмется за задачу, и даже не возьмет денег, но все это при том условии, что Турн сам будет помогать ему в работе.
Турн удивился, но согласился. Было видно, что его просьба каким-то образом зацепила в Хогвальде ту струнку, которая отличает истинного мастера от обычного ремесленника. Да и самого его тоже заинтересовала идея присутствовать при рождении своего клинка. Пожав мозолистую руку кузнеца, он вышел из избы и увидел как Сигги, стоя в окружении любопытных, уже расписывает вчерашние события.
— Этого еще не хватало,… — подумал почему-то с отчетливым неудовольствием Турн и, не обращая внимания на веселые окрики рыжеволосого приятеля, быстро пошел к дому в котором жил вождь Ларн со своей семьей.
Сигги догнал своего товарища только тогда, когда тот уже хлопнув дверью, вошел в избу.
— Да что ты взбеленился Турн, ну подумаешь… — начал было он, вваливаясь следом, и тут же прикусил язык.
Да и сам Турн застыл на пороге. За столом в избе сидели сам Ларн, старший друид рода Ительга и младший брат Турна по отцовской линии Дальвиг. По всему было видно, что они поджидали вошедших. А точнее, одного из них — старшего сына вождя.
— Ну входите, входите, чего уж торчать в дверях, — первым заговорил Ларн, — Садитесь вон, на лавку. А ты, Турн, поведай-ка мне о ваших похождениях. А то что-то сегодня с утра весь городище за этим рыжим баламутом по пятам ходит и, открыв рот, его байки слушает.
— Да чего там… — подал было голос «рыжий баламут», но под двумя взглядами старейшин рода сразу умолк и постарался стать поменьше и понезаметнее.
Турн тяжело вздохнул и искоса взглянул на Дальвига.
— Ну-ну, «весь городище, открыв рот, слушавший Сигги», в первую очередь наверно был представлен именно младшим братцем — мрачно подумал он и начал рассказ.
Ларн и Ительга выслушали молча, не перебивая и не улыбаясь странному повествованию.
— Покажи-ка находку, — после небольшой паузы сказал конунг.
Турн молча достал камень и положил на середину стола. Оба старейшины некоторое время молча его разглядывали. Причем друид зачем-то еще попеременно закрывал то левый, то правый глаз и смотрел на самоцвет одним глазом, а потом, взяв его в руки, молча посидел, вообще закрыв глаза и прислушиваясь к чему-то, что слышал только он один.
— Вроде ничего опасного нет, — наконец сказал он, — очень древняя вещь, непонятная магия, но не шибко сильная и уж точно не враждебная.
Ларн кивнул в ответ.
— Что делать с ним собираешься? — спросил он сына.
Турн тихонько перевел дух:
— Значит, забирать не собираются, — подумал он и рассказал о своем договоре с кузнецом.
— Хорошо, заодно и с кузнечным делом немного ознакомишься, — вновь кивнул вождь, — Начнешь уже с завтрашнего дня.
— А ты, парень, — указал он на Сигги, — Завтра пойдешь к воеводе и скажешь, что я наказал ему гонять тебя до тех пор, пока ты, вскочив ночью, не сможешь отразить любой удар.
— А это, — и он указал на камень, — полежит пока у меня. До тех пор, пока не понадобится для меча.
Молодые люди кивнули в знак того, что они все поняли и, пожелав старейшинам доброго здравия, вышли на улицу.
— Суров однако… — задумчиво сказал Сигги, закрыв за собой дверь, — Ну хоть не ерундой загрузил и то ладно…
