После того, как Турн приблизился и остановился в центре зала, эти сгустки начали проскальзывать по саркофагам гораздо чаще, а затем вдоль стен стала подниматься вверх какая-то темная пелена. Внезапно ярл словно очутился под куполом из этой самой пленки и почувствовал, как его разум буквально разрывается на части. К счастью, это длилось недолго, и вскоре окружающий его мир разлетелся на куски, а непроглядная тьма милосердно погасила сознание.
Постепенно мрак рассеялся и Турн обнаружил себя стоящим перед храмом, вход в который охраняли двое воинов в церемониальных панцирях из коричневой дубленой кожи и украшенных золотыми листьями. На плечах у обоих были длинные ниспадающие алые плащи, а на головах островерхие шлемы, украшенные султанами из конских хвостов и наглухо закрывающие верхнюю часть лица и щеки. Окинув взглядом строение, внешне сильно напоминающее усеченный энкурр, ярл прошел мимо стражников и направился внутрь.
Внутри храм представлял собой одно просторное помещение с куполообразным сводом. В центре купола было сделано достаточно большое круглое отверстие из которого падали рассеивающиеся солнечные лучи, а снизу, прямо под ним, стоял алтарь из ограненной глыбы прозрачного камня. Вертикально сверху в камень был воткнут меч, совершенно обычный боевой клинок без каких либо украшений и излишеств. Единственно, что отличало этот клинок от тысяч его собратьев, это навершие, выполненное в виде диска, из центра которого в стороны расходились четыре закручивающиеся по спирали луча.
Это был символ какой-то войны, которую нельзя было прекратить никаким способом. Как и невозможно было вытащить этот меч из камня. Все это Турн знал с абсолютной уверенностью, и хотя ни малейшего понятия об источнике этой своей уверенности не имел, не испытывал по данному поводу никаких сомнений. Не испытывал он ни малейших сомнений и по поводу того, что ему нужно делать дальше.
Пройдя прямо к алтарю, ярл встал на одно колено и склонил голову, в которой тотчас зазвучали слова молитвы на каком-то незнакомом языке, совершенно не похожем ни на что ранее слышанное. Текущие друг за другом слова образовывали причудливое и чарующее сплетение, которое вызывало перед внутренним взором Турна быстро сменяющиеся картины из истории какого-то большого и могущественного государства.
Государство процветало, жизнь в нем кипела ключом, и население его постоянно разрасталось, постепенно покрывая всю территорию многочисленными городами. Вскоре собственных земель им стало не хватать, и небольшие соседние государства были либо подчинены сразу и безоговорочно, либо были постепенно поставлены в такие условия, при которых ничего не оставалось кроме как просить о добровольном присоединении.
Но затем интересы этого государства столкнулись с интересами другого, не уступающего ему в могуществе. В результате начался затяжной вооруженный конфликт, в течение которого боевые действия велись повсеместно и с применением средств поистине ужасающей разрушительной мощи. Самым страшным из них было оружие, вспыхивающее как тысяча солнц и выжигающее далеко все вокруг. У тех же, кому посчастливилось избегнуть испепеляющего пламени, но кто, тем не менее, находился недостаточно далеко от места воздействия такого оружия, по истечении времени начинали выпадать волосы и ногти, а затем их косили неведомые болезни.
Война была прекращена только из-за того, что обоим государствам стала угрожать какая-то не понятая Турном общая для всех опасность и все силы были брошены на создание подземных убежищ, в которых население надеялось ее избежать.
Но больше всего ярла поразило совершенно другое — вид жителей этого государства. Они все как один были очень высокие, и отчего-то Турн совершенно не сомневался, что гораздо выше обычного человека. Головы их были с немного заостренным кверху черепом, а лица были с тонкими носами и губами и обладали каким-то странным и непривычным взору изяществом. Те же, кому не посчастливилось полностью избегнуть последствий применения испепеляющего оружия, но кто, тем не менее, выжил, по прошествии времени превращались в поистине отвратительное зрелище.
Все это промелькнуло перед глазами ярла с поразительной скоростью и, тем не менее, он отчетливо видел каждую малейшую деталь пейзажей встававших перед ним. Единственное, что он не успел разобрать, это перед лицом какой такой опасности непримиримые враги были вынуждены прекратить свое противостояние.
Картина, которую он наблюдал, внезапно начала скручиваться перед его взором в точку, а затем все естество Турна потряс чудовищный удар и он очнулся лежащим в темноте на циновке. Его терзал чудовищный голод, тело окоченело от жуткого холода, а виски разламывались от боли.
— Эйтоны… Это эйтоны… — пульсировала в голове единственная мысль когда он с трудом подтянул ноги к груди и закрыв глаза свернулся в клубок.
