Чиф-фа встал и, завершив свой визит традиционным поклоном, скрылся за порогом. Турн смотрел вслед ушедшему Унь Лэю и никак не мог понять, почему вокруг вдруг повисла какая-то звенящая и сосущая под ложечкой тишина. Почему-то казалось, что чиф-фа ушел не полностью, а словно оставил после себя часть чего-то, что развернулось в воздухе вокруг него и Хетоша тончайшими искрящимися нитями.
— Ты чего это такой велеречивый стал? — внезапно нарушил молчание нарочито заботливый голос его друга, — Какую речь толкнул, я просто заслушался! Ты там, в пещере, головой не обо что не ударялся?
— Отстань, мужлан иджифетский, — лениво огрызнулся Турн, — Я все-таки ярл…
Ближе к вечеру, когда первые сумерки уже начали скрадывать очертания дальних гор, к друзьям пришел один из старших уй-синов, посланный Унь Лэем. Он принес с собой амуницию и припасы, необходимые для выполнения задания назначенного старейшинами храма, а так же небольшой мешок, который положил на пол.
— Вам предстоит сделать следующее, — начал он объяснения, — В трех днях конного пути отсюда находится резиденция правителя Ачжан Хоана. В свое время ему удалось объединить под своим началом несколько крупных разобщенных областей страны. И храмы помогали ему в этом, предоставляя уй-синов для обучения его воинов и для выполнения некоторых заданий требовавших особых умений.
Но теперь он стал считать себя достаточно сильным, чтобы не считаться с храмами, и даже стал пробовать диктовать нам свои условия. Поэтому наши старейшины решили послать ему небольшое послание, — уй-син слегка пнул ногой мешок, — Ваша задача — пробраться в покои Ачжан Хоана и оставить там этот мешок так, чтобы он непременно попался на глаза правителю…
— Ну и само собой, в ваших же интересах, в отличие от этого мешка, никому на глаза не попадаться, — добавил усмехнувшись посланец, — Если вы при этом никого не убьете, то это будет только к лучшему. Но если возникнет необходимость — вы обучены в достаточной степени.
— Ну и стоило ли помогать этому Хоану? А так бы и неприятностей сейчас не было… — покачал головой Хетош.
— Патриархи всех храмов тогда решили, что стоило, — ответил уй-син, всем своим видом демонстрируя, что, дескать, вообще-то не вашего ума дело обсуждать решения Патриархов, но после паузы снизошел до короткого пояснения, — Для храмов лучше иметь дело с одним упрямым правителем, чем с десятком таких же.
Иджифетец присел около мешка и, развязав затягивающий его ремешок, запустил руку внутрь:
— Это еще что такое? — скривился он, вытаскивая за хвост дохлого хорька, в зубах которого торчал свернутый трубочкой кусок тонкого пергамента.
— Это и есть послание, — последовал ответ, — На записке нашим Патриархом написано: «Я нашел его маленьким и ничтожным. Выкормил и вырастил его. Но он так и не отучился кусать руку кормящую его. В конце концов, мне это надоело».
— Ну-ну, — хмыкнул Турн, разглядывая «послание» болтавшееся в руке Хетоша, — Патриарх что, действительно собственноручно свернул голову этому бедолаге?
— Нет конечно, — усмехнулся уй-син, — Это воришка, повадившийся лазать в нашу кладовую и попавшийся в ловушку.
— Хм, от этого содержание намека становится лишь изощренней, — усмехнулся Турн и, обратив взгляд на посланца Унь Лэя, спросил, — И когда нам отправляться?
— Да хоть сейчас, — откликнулся тот и, развернув один из свертков, вытащил два одинаковых меча, — А это вам подарок лично от Унь Лэя.
Ярл взял один из клинков и оглядел его, пробуя, как тот сбалансирован и как лежит в руке. Меч был безусловно хорош, и к тому же он, как и его близнец, один в один напоминал клинок виденный Турном в видениях, пришедших к нему во время испытания. За исключением того, что на диске навершия было изображено солнце, а не четыре спиральных луча.
— Надо побыстрее отправляться, — заявил Хетош, как только уй-син покинул помещение, — А то, как бы это послание не завоняло, — и он принялся завязывать мешок…
Темный зимний вечер полноправно вступил в мегаполис залитый холодным светом мигающих реклам и искусственного освещения. Резкий порывистый ветер без устали гонял по тротуарам колючую поземку и завывал протяжным дурным голосом. Из-за позднего времени и плохой погоды на улицах уже давным-давно не было видно ни одного прохожего и их пустынный покой нарушался лишь очень редкими торопящимися машинами. Полное безлюдье, заупокойный свист ветра и крутящиеся на улицах снежные вихри превращали Шимаве в настоящую материализовавшуюся фантасмагорию.
