На его лице появилась чертовски довольная ухмылка, на секунду оторвавшись от ее рассматривания, Ольшевский куда-то завернул, остановившись перед воротами в паркинг огромного жилого комплекса. Достал из бардачка карту пропуска, приложил к терминалу и въехал внутрь, когда ворота раскрылись.
— Как насчет повторить? — поинтересовался он, заехав на пронумерованное место в паркинге. Видимо, ему принадлежало.
Ну вот! Три минуты назад засыпала на ходу. А сейчас, только от этого вопроса, от того, как он наклонился к ней и крепко коротко поцеловал в губы с ощущением полного права, ее вновь в огонь всем телом! Каждая клеточка вспыхнула, посылая однозначные и мощные импульсы по нервам.
— Вообще не против! — честно признала Катерина, приняв помощь Саши, когда выходила из машины.
Удобней перехватила пиджак, более-менее скрывающий потрепанное состояние ее вечернего платья. А как утром радовалась, надевая то! С каким удовольствием… Впрочем, вечер удался, несмотря ни на что! И это главное. Да и следующие пару месяцев обещали быть лучшими в ее жизни, судя по всему.
Забавно, что чулки уцелели. Видно потому, что он и не порывался те снять с нее в процессе, наверное, и так понравилось.
— Шикарно, — одобрил Ольшевский ее рвение. — Тогда, возвращаясь к нашему вопросу, у меня есть план: ужин при свечах… — тут он на мгновение задумался. — Блин! Только свечей у меня дома отродясь не было, но ладно, опустим, это детали. Могу электрокамин включить, — весело добавил, явно обрадовавшись, что нашел выход. И затащил Катю в лифт, который прямо в паркинге открывался по все той же карте входа. Нажал на двадцатый этаж. — Зато еда точно имеется. Ты, небось, с этим своим увольнением, поесть и не успела, малышка, угадал? — глянул на нее с хитрецой.
— Угадал, — улыбнулась искренне, привалившись к зеркальной стене лифта, ощущая мягкое движение механизмов. — А говорил, что мысли читать не умеешь, — поддела его.
— Это не мысли, котена. Это базовые потребности любого человека, как нужда в тепле и уверенность, что тебя кто-то, да любит, — цокнул языком и по-доброму покачал головой Ольшевский.
— А тебя кто любит? — почему-то зацепилась Катерина, позволив ему вывести себя из лифта.
От мысли, что у него мог кто-то быть, а она так вот
— Никто пока не любил, малышка, — казалось, его этот вопрос не только не озадачил, а даже развеселил больше. Александр подошел к единственной двери в этом крыле холла и открыл ее, достав ключи из кармана пиджака, что болтался на Кате, вновь коротко поцеловав ее при этом. — Надеюсь, ты теперь мне всю эту нехватку любви и компенсируешь, — подмигнул Санек ей через плечо, распахнув гостеприимно двери. — Прошу, котена. Добро пожаловать в мои холостяцкие хоромы, — сделал широкий жест рукой.
А она, как-то сомневаясь, застыла на пороге, всматриваясь, вглядываясь в Сашу.
Про любовь — это он серьезно? Или опять в своем репертуаре «в тему» шутит, поддевая ее?
— Могу к ужину еще виски предложить, он тебе по вкусу явно, — не оставив ей времени сомневаться, Саша приобнял Катерину за талию и завел в квартиру.
Ладно, она после подумает над этим.
— Ну а вино не дам, нечего градус понижать, завтра плохо станет, — Саша, не спрашивая, снял с нее пиджак.
Уместно, в квартире было тепло. Катя скинула туфли, поднадоевшие за вечер, и с удивлением поняла, что у него теплый пол. Так что, с удовольствием грея ступни, принялась осматриваться.
Огромная гостиная, открытая в холл, потолки высокие, все какое-то… серо-стальное, белое, черное, хром… И минимализм. На полу черный паркет, стены темным камнем местами выложены. И да, камин увидела, хорошо смотрелся. Точно холостяцкая берлога. А еще окна панорамные, из которых сейчас, в темноте, на одной дежурной подсветке, половина ночной столицы видна, показалось, мигающая разноцветными огнями.
— Ух ты! Красота нереальная! Почти как в фильме про Бэтмена, ей-богу! — восхитилась Катя, тут же направившись к этим окнам. — Как там… Готэм-сити?
— Кажется да, — было видно, что ему по душе ее восхищение жильем и видом. Встал за ней в полушаге, грея обнаженное плечо своим дыханием.
А Катя вернулась к прошлому вопросу.
— Не знаю, вроде виски и не хочется уже, у меня от тебя больше голова кружится, чем от алкоголя, — лукаво стрельнула в Сашу взглядом сквозь ресницы, едва сдерживая улыбку, от которой щеки болели. — А вот покушать и кофе, это да! Я согласна! И про обещания повтора — не забыла…
Он не дал договорить, обхватил ее руками за пояс и притянул к себе, крепко прижав к телу, дав явно прочувствовать и твердый, возбужденный пах, и жар мужской кожи.
— Здесь никто ничего не забыл, котена, уж поверь мне, ни слова! — чуть грубоватым голосом прошептал Саша ей в ухо, дразня дыханием волоски. — Стаскивай свое платье, неудобно же, мешает только. А мне куда больше нравится то, что под ним, — не оставляя в этом сомнений, сам начал ткань с ее тела стягивать.
— И чулки? — поинтересовалась и сама настолько же севшим голосом.
