— Не нужна мне твоя любовь. — Она не могла и не хотела скрывать своей брезгливости. Его ухаживания еще в школе вызывали насмешку у товарищей.
Перепелица насупился, но не посмел обидеться на нее.
— Я пришел пригласить тебя на день моего рождения. Будут старые знакомые. Повеселимся. Я буду ждать, — просительно сказал он и, попрощавшись, ушел.
Никто и ничто не нарушало тишину и одиночество Ольги, а между тем она не могла собраться с мыслями, что-то нашло на нее. Она пыталась ухватить мысль, а она ускользала. Что это ее так взволновало? Ах, да, Германия! И Перепелица... Вот какая взаимосвязь получается... Нужно искать спасение. Но она понимала, чем должна будет заплатить Перепелице за свое спасение. Только не это!.. Никогда! Но что же делать?
Опять раздался стук в дверь.
— Открыто! — несколько раздраженно крикнула Ольга, подумав, что вернулся Перепелица.
Но это была Агнесса Пампура.
Ольга никак не ожидала увидеть ее у себя. Она в последнее время не поддерживала с ней отношений. Ольге не нравилась Агнесса. Злючка, высокомерная, избалованная вниманием мальчиков. Цены себе не сложит. Ольге и внешне она не нравилась, хотя все считали ее хорошенькой. Во-первых, очень высокая. А во-вторых — и рот большой, и глаз один косит.
Еще задолго до войны Ольга дружила с Агнессой, хотя та была на два года старше ее. Воспитанием Агнессы занималась бабушка Агафья. Ее родители уезжали куда-то на заработки и долгие месяцы не появлялись в городе. И вдруг мама запретила Ольге ходить домой к Пампуре. Девочке тогда ничего не объяснили. Но она своим детским сердцем не чувствовала симпатии к бабке Агафье, поэтому запрет мамы перенесла спокойно. Лишь перед смертью мама рассказала, чем был вызван запрет. Страстью набожной Агафьи было раздувать мелкие раздоры в крупные ссоры. Заварит кашу, а расхлебывают другие. А она опустит глаза, губами шепчет молитву и толкует своим мерным голосом о христианском смирении, о любви к ближнему... Не прошло даром для Агнессы воспитание бабки Агафьи.
Агнесса оглядела Ольгу с головы до ног и откровенно бросила:
— Ты изменилась. Подурнела.
— Не удивительно. Живу под страхом угона в Германию... Когда же наши вернутся?
— Ты надеешься, что вернутся?
— Когда-то же должны...
— Я лично в это не верю! Посмотри, какая у немцев силища! Как они круто устанавливают новый порядок! — в глазах Агнессы мелькнули злые огоньки. — Скоро мы здорово заживем, вот увидишь!
Ольга была потрясена откровенностью бывшей подруги. И тут вспомнила, что кто-то говорил, будто не раз видел Агнессу с немецким офицером. Ольга тогда не поверила, посчитав это сплетней.
— А я пришла к тебе предложить работу, — продолжала Агнесса.
— Работу? Мне? Какую?
— Как всегда, у тебя сто вопросов, — усмехнулась Агнесса. — Ты помнишь Вадима Дерюжкина?
Ольга кивнула головой.
— Он при городском театре создал художественную самодеятельность. Я танцую. Составили программу. Заместитель бургомистра Владимиров ее утвердил. Обещали за хорошие концерты выдавать продукты. Так я по просьбе Вадима приглашаю тебя к нам. Ты же у нас признанный пианист. Ну, как? — лукаво улыбнулась Агнесса.
— Не знаю, что тебе и ответить, — нерешительно произнесла Ольга.
— Не будь глупенькой, — ласково сказала Агнесса. — Приходи.
После долгих раздумий Ольга решила принять предложение Пампуры. В последнее время много молодежи угнали в Германию, она надеялась работой в театре избежать их участи. Раньше назначенного времени пришла в бывший городской театр. В партере уже были люди.
— Вадим, посмотри, кто пришел! — обрадовалась Агнесса.
— Молодец, Оля! — воскликнул Дерюжкин и, подхватив девушку под руку, увлек ее на сцену.
Ничего в его облике не изменилось с тех пор, как его видела Ольга. Тот же властный голос с хрипотцой, та же короткая стрижка. Крепкая шея открывалась из-под расстегнутого воротника рубашки. Движения его были уверенными. Он чувствовал себя здесь хозяином положения.
Для начала Вадим попросил Ольгу разучить мелодию, под которую Пампура с партнером должна исполнить ритмический танец.
— До прихода гостей есть время. Мелодия несложная.
— А кто придет?
— Из горуправы. Может, еще кто-то, — и он посмотрел вслед уходящей Агнессе.
Ее увлечение шарфюрером из городской СД Кнайзелем раздражало Дерюжкина. Он никак не мог смириться с тем, что Агнесса бросила его. Но ничего, успокаивал он себя, война еще не окончилась и с Кнайзелем все может случиться. Нужно только набраться терпения и ждать.
Он зашел в артистическую уборную, когда Агнесса уже переоделась для танца. Ее пунцовые губы сложились в вызывающую улыбку. Манера Агнессы держаться в присутствии мужчин была откровенно беззастенчивой. Но она ждала явно не его.
— Я тебя не звала, — сказала она, измерив Вадима насмешливым взглядом. — А будешь приставать, скажу Францу!
При упоминании Кнайзеля Дерюжкин побледнел. Он пробормотал что-то невразумительное и выскочил из уборной.
— Трус несчастный! — бросила ему вдогонку Агнесса.
Вскоре она с партнером появилась на сцене и позвала к себе Ольгу.
— Разучила мелодию? — поинтересовалась Агнесса.
— Разучиваю.
