— Хорошо. Мы с Валерой пока без музыки порепетируем.
Из зала доносился приглушенный шум голосов, но он не мешал Ольге. Вдруг в зале стало тихо. Она сняла руки с клавишей и выглянула из-за кулис. Между рядами шел высокий немец. Тщательно подогнанная черная форма подчеркивала его матово-бледный цвет лица. Сжатые губы и слегка опущенные уголки рта выражали упрямство.
Ольга перевела взгляд на Агнессу, которая с партнером разучивала какое-то замысловатое па. Она громко высказывала ему свое недовольство. И тут заметила подошедшего к рампе Кнайзеля. Лицо ее стало приветливым, злые огоньки в глазах исчезли, и она, кокетливо раскачивая бедрами, пошла к нему навстречу. Немец поцеловал ей руку и уселся в первом ряду. Сидел, закинув ногу за ногу, покачивая до блеска начищенным сапогом.
Дерюжкин вежливо поздоровался с Кнайзелем, остановившись от него на почтительном расстоянии. Шарфюрер, не ответив на его приветствие, продолжал смотреть на Агнессу. Эту немую сцену заметили все.
Вдруг лицо Дерюжкина стало напряженным. Он весь подался вперед, устремив взгляд на входные двери партера. По проходу шел Штейнбрух в сопровождении Владимирова. Шарфюрер, заметив приближавшегося офицера, поднялся и вскинул руку в приветствии.
— Прошу прощения, герр майор, но, к сожалению, неотложные дела заставляют вернуться к исполнению служебного долга, — сказал эсэсовец, будучи в душе недовольным приходом майора.
— Понимаю, шарфюрер.
Кнайзель щелкнул каблуками сапог, резко вскинул руку и, высоко подняв голову, вышел. Агнесса недоуменным взглядом проводила его и какое-то время смотрела на закрывшуюся за шарфюрером дверь, словно ожидала, что он вот-вот вернется.
— Кто она? — спросил Штейнбрух у Владимирова.
— О, это наша танцовщица Пампура, — не без удовольствия произнес тот. Слезящиеся глаза мешали ему видеть, что происходило на сцене. Он смахнул платком слезу и смешно заморгал.
— Не будем отвлекать их от работы, — сказал майор, понизив голос.
Владимиров внимательно наблюдал за майором.
— Герр майор, эта танцовщица — истинный клад для нас, — тихо заговорил Владимиров, вежливо склонив голову в сторону Штейнбруха. — Обворожительная, умная и преданная нам. Я обратил на нее внимание с первых дней пребывания в городе. И не ошибся. Она стала самой активной участницей нашей организации.
— Какой организации? — не понял майор.
— Национально-трудового союза нового поколения, — пояснил Владимиров.
Штейнбрух молча посмотрел на заместителя бургомистра.
— Но если она заинтересовала вас как женщина...
— Тогда что? — с вызовом перебил его офицер.
— Я бы хотел дать вам совет, если разрешите.
— Говорите.
— Насколько мне известно, на нее серьезные виды имеет шарфюрер.
— Ах, так! — Штейнбруху теперь стало ясно, почему он застал здесь эсэсовца.
— Пампура представила нам документы, и ее признали фольксдойч. — Владимиров сморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить. — У меня было неприятное объяснение с шарфюрером в связи с тем, что я привлек девушку в нашу организацию.
— Вот как!
— Да, герр майор. Но она сама пожелала остаться в НТС.
В это время зазвучала популярная в Германии мелодия, и Агнесса с партнером начали свой ритмический танец.
Штейнбрух едва сдержал эмоции. Когда танец был окончен, он только несколько раз хлопнул в ладоши и, оторвав взгляд от Агнессы, попросил Владимирова:
— Пригласите аккомпаниатора. Кажется, симпатичная девушка.
Владимиров перевел просьбу майора Дерюжкину, который не посмел присесть в присутствии высокопоставленного гостя. Тот бросился на сцену и вскоре вернулся с Ольгой.
Штейнбрух оценивающе осмотрел девушку. Ему понравились ее широко распахнутые глаза, золотистые волосы.
— И эта завела какого-нибудь шарфюрера? — с насмешкой спросил Штейнбрух у Владимирова. И не ожидая ответа, сказал: — Присмотритесь к ней и к танцовщице.
Владимиров, оставаясь внешне почтительным, с возмущением подумал о том, что, наверное, этот полувысохший абверовец, этот замученный кузнечик решил устроить у себя гарем.
— Прибыл Рязанов, — доложил Петрову по телефону его заместитель, капитан госбезопасности Кузьменко.
— Заходите с ним.
Доклад вернувшегося из партизанского отряда Пилипенко подтвердил некоторые сведения из рапорта Носова. Однако Николая Антоновича не покидало ощущение, что здесь что-то не так — не могли немецкие разведчики так грубо пренебречь конспирацией, направляя своего человека через линию фронта.
Через пункты проверок вышедших из окружения бойцов и командиров Кузьменко с группой оперативных работников по поручению Петрова организовал поиск лиц, служивших в одном полку с Носовым. Рязанов был направлен в один из таких пунктов.
При мысли о молодом и способном сотруднике лицо Николая Антоновича смягчилось. Не всегда хватало Рязанову выдержки и усидчивости. Приходилось его сдерживать. Потому начальник отдела относился к нему строже, чем к другим.
— Заходите, заходите, — Петров вышел из-за стола и протянул руку Рязанову, который хотел доложить о возвращении по-уставному.
Все сели за стол.
— Ну, Иван Федорович, выкладывай, с чем вернулся.
