Рязанов рассказал, что удалось найти двух красноармейцев, служивших в одном полку с Носовым. В конце сентября бойцы попали в плен. Были в концлагере, который находился рядом с немецким аэродромом. В один из налетов нашей авиации на аэродром они воспользовались паникой и бежали.
— Сержант Широков служил в одном взводе с Носовым. В бою при форсировании реки Трубеж оба попали в плен.
— Что-о-о? — Петров поправил очки.
— Широков утверждает, что Носов был в плену. Он даже вспомнил, что лейтенант был ранен в ногу.
Ссылаясь на рассказ Широкова, Рязанов доложил, что Носов в лагере держался группы командиров, в которой старшим был командир роты капитан Свиридов. Пленных ежедневно гоняли на аэродром, где на взлетной полосе зарывали воронки после бомбежек, рыли укрытия для личного состава и капониры для самолетов. Спустя примерно месяц, комендант приказал всем пленным построиться. По списку вызвал несколько человек. В их числе командира роты и Носова. Затем объявил, что вызванные готовили побег из лагеря, за что будут расстреляны. Всех обреченных втолкнули в грузовую автомашину и увезли на казнь.
— Выходит, воскрес из мертвых? — нахмурив брови, спросил Петров.
Рязанов промолчал. Только больше обычного тер пальцами мочку уха. Кузьменко достал папиросу. Закурил. Выпустив дым через нос, ответил за Рязанова:
— Выходит, так. Однако он не лже-Носов. Он встретил здесь несколько сослуживцев. — И замолчал. Перекатив папиросу из одного угла рта в другой, закончил: — Мое мнение: его появление у нас не случайное.
— Вы полагаете, что Носов появился у нас по заданию немецкой разведки?
— Я склоняюсь к этой версии.
Петров тоже был склонен так думать. Он перевел взгляд с Рязанова на Кузьменко и заговорил:
— Василий Игнатьевич, поручаю вам с Рязановым провести опознание Носова через Широкова и другого красноармейца. — Тихо постучал кончиками пальцев по столу. — И еще. Если Носов вражеский агент, не исключено, что разыскиваемый нами радист действует с ним.
— Или Носов сам работает на рации.
— Возможно. — После паузы Петров попросил: — Василий Игнатьевич, задержитесь. А вы, — обратился он к Рязанову, — готовьте опознание.
Когда они остались вдвоем, Николай Антонович уточнил:
— Опознание закончите сегодня. Результат очень важен.
— Это связано с Пилипенко?
— Да. Завтра он с группой армейской разведки вновь уйдет в отряд Карнаухова. План разгрома штаба сорок четвертого полка СС командарм рассмотрел и считает, что его можно выполнить силами партизан. Там могут быть ценные бумаги не только для штаба армии, но и для нас. Кроме того, Андрей Афанасьевич пойдет в Долину. Его предложение о встрече с полицейским Сорокой одобрено особым отделом фронта. Результат же опознания Носова может исключить из его задания допрос Елены Стеценко.
Он поправил очки. В его взгляде не было ни торжества, ни обиды. И в присущей ему спокойной манере продолжил:
— Мне известно, что вы не разделяете моей точки зрения о целесообразности встречи с Сорокой.
Кузьменко не ответил, продолжая смотреть куда-то поверх головы Петрова. Он чувствовал себя неловко оттого, что о его частном мнении, высказанном в беседе с другом из особого отдела фронта, стало известно начальнику. А тот счел необходимым более обстоятельно объяснить заместителю, что предложение являлось результатом тщательного изучения личностей разоблаченных агентов немецкой разведки. Из анализа материалов стало очевидным, что абвер из-за многочисленных провалов рано или поздно придет к выводу, что в шпионской работе не может опираться на такие отбросы общества, как уголовники. И начнет пополнять разведывательные школы полицейскими, сотрудниками горуправ и другими пособниками оккупантов.
— Нам, Василий Игнатьевич, необходимо переходить к более активным действиям, — сказал он ему.
Когда в особом отделе обсуждался вопрос о Сороке, никому не было известно об одном очень важном совещании руководителей различных органов абвера, проводивших подрывную работу против войск Юго-Западного направления, и, естественно, никто не мог сказать, какие там были приняты решения.
...На секретное совещание был приглашен ограниченный круг лиц. Здесь находились Рокито, начальник разведывательной школы «Орион» Петцгольц, руководитель секретной полевой жандармерии «721» фельдполицайкомиссар Майснер, Фурман и еще несколько других офицеров. Докладывал командир абверкоманды 101-А полковник Визер. Он передал требование адмирала Канариса изменить тактику ведения разведывательной работы против Красной Армии. Больше проявлять изобретательности с учетом известных абверу изменений обстановки в прифронтовой полосе и глубоком тылу.
