Рязанов пришел в зал ожидания и присел на подоконник. Он должен был выяснить, не придет ли кто со связником и, если придет, вести за ним наблюдение. Он осмотрелся. Неподалеку сидел раненный в руку капитан. Вблизи от него расположилась группа красноармейцев. Они окружили рыженького бойца, который рассказывал что-то веселое. Вскоре появился еще один боец. Он был ранен в ногу, сапог разрезан и голенище поверх стянуто бинтом. Расположился он по-домашнему: снял шинель, расстелил ее, удобно уселся, положив ногу на деревянную скамью. Его небритые щеки ввалились, губы были плотно сжаты.
По перрону прошел Шумский в комсоставской шинели без петлиц и знаков различия. Иван Федорович скосил глаза в зал. Капитан дремал. Рыжий красноармеец продолжал рассказывать. Раненный в ногу боец достал из сумки сухарь и сосредоточенно его грыз.
Уже считанные минуты остались до встречи, но никто не привлекал к себе внимания Рязанова. Он вновь посмотрел в окно. Рядом с Шумским стоял высокий парень. Ватная телогрейка перетянута ремнем, а брюки заправлены в поношенные кирзовые сапоги. В левой руке он держал небольшой узелок из белой материи с голубыми горошинами. Правое ухо шапки-ушанки опущено, другое — приподнято. По приметам — связник.
Быстротечность развивавшихся событий внесла свои изменения в утвержденный план операции. Инициатива сейчас была на стороне противника.
Николай Антонович откинулся на спинку стула. Как поступить в сложившейся ситуации? Проще всего взять связника н через него попытаться найти ответы на возникшие вопросы. Однако он понимал, что допускать поспешность нельзя. Следует подождать Шумского. Долгожданный звонок телефона резко прозвучал в тишине кабинета.
— Всё в порядке, — услышал он спокойный голос Шумского.
— Жду вас.
Шумский сказал, что Фурман передает привет, поздравляет с успешным началом операции, им, Шумским, довольны в абверштелле. Посланец «Ориона» предупредил, что теперь он будет постоянным связником, если, конечно, с ним ничего не случится при переходе линии фронта. Сегодня же он должен вернуться назад и доложить о встрече на вокзале.
— И всё?
— Всё.
— Странно, — в раздумье произнес Петров.
— Очень странно. И все же я почему-то уверен, что направлением ко мне связника я обязан Коршуну.
— Может быть... Может быть.
Оставшись один, Николай Антонович задумался. Очень странно ведут себя в «Орионе» и абверштелле танковой армии. Но почему долго молчат Рязанов и Сизов?
В кабинет вошел Кузьменко и вопросительно посмотрел на начальника.
— Пока ничего, — сказал Петров. — Молчат.
Состояние начальника было понятно Кузьменко, он сел в ожидании новостей. Время тянулось томительно медленно. Наконец раздался звонок.
— Сизов? Откуда звонишь?
— Мы с подопечным у Горелова, — последовал ответ Сизова. — Он ищет Пилипенко.
— Что, что? Повтори! — воскликнул Петров.
— Ищет Пилипенко.
Ничего себе! — промелькнуло в голове Николая Антоновича.
— Я выезжаю к вам.
Около землянки, которую занимал особый отдел дивизии, его ждал Сизов. Он доложил, что связник, отойдя от вокзала, начал оглядываться. Потом подошел к одному красноармейцу и что-то спросил. Но тот, видимо, не смог ответить на его вопрос.
— Только он отошел от бойца, я к тому. Представился, а он и говорит, что парень ищет особый отдел. Подумал, что делать? Вам звонить, посоветоваться? Неоткуда, да и его потерять боюсь. Смотрю, а он уже к другому бойцу направился. Тут я и решился. Подошел и спрашиваю, кого он ищет. А он говорит, нужно в особый отдел. Вот я и привел его к Василию Александровичу.
Петров посмотрел на Горелова.
— Дальше разрешите мне, — попросил Горелов. — Парень сказал, что он с той стороны. Выполняет задание Пилипенко, ему надо срочно связаться с ним. Назвался Сорокой.
В землянке тускло горел каганец. На скамейке сидел Сорока, закрыв глаза. Казалось, он спал. Сизов громко кашлянул, связник медленно поднялся.
— Мне передали, что вы хотели видеть товарища Пилипенко, — обратился к нему Петров.
— Да, Андрея Афанасьевича Пилипенко.
Николай Антонович хотел убедиться, что связником действительно является Сорока.
— Объясните, зачем он вам и кто вы?
— Я могу говорить об этом только с Андреем Афанасьевичем, — упрямо ответил тот.
— Перед вами начальник товарища Пилипенко, — сказал Сизов и тут же добавил: —Андрей Афанасьевич ранен. Он в госпитале.
Услыхав неприятное известие, Сорока как-то весь сник. Ведь если Пилипенко нет, кто докажет, что он действует по его заданию. Его состояние понял Николай Антонович и поспешил успокоить:
— Надеемся, что Андрей Афанасьевич скоро вернется. Но вы еще не ответили на мой вопрос.
Сорока рассказал, при каких обстоятельствах познакомился с Пилипенко. По его рекомендации дал согласие поступить в разведывательную школу «Орион». Этому предшествовал вызов к начальнику уездной полиции Дахневскому. Там с ним долго беседовал немецкий офицер. Потом Сороку направили в школу абвера. Недавно его вызвали прямо с занятий к начальнику школы гауптману Петцгольцу. Там был сам руководитель разведоргана «Орион» полковник Рокито. Он сказал, что намерен дать ему ответственное задание.
