— Через несколько дней после встречи с вами Вася сказал, что его вызывают в город, — продолжала она, глубоко вздохнув. — Но я к этому отнеслась спокойно. Его уже два раза вызывали в уездную полицию и он возвращался. И на этот раз вернулся скоро. Он по натуре неразговорчивый, а в этот раз был особенно молчалив и задумчив. И я, глупая, подумала, что нет у него желания рассказывать, и не стала настаивать. А на следующий день Вася пришел и сказал, что вновь уезжает в город. Но как он это сказал... И с тех пор ни звука. Где он? Что с ним?
Волнение девушки передалось Пилипенко, но он ничем этого не выдал, только, больше обычного заикаясь, спросил:
— Вспомните, Василий передал что-либо для меня?
— Да, да, сказал... Дайте вспомнить... — От напряжения на ее лице выступили красные пятна. — Да, просил сказать вам, что все идет так, как договорились. И просил передать: «Утренняя звезда — Венера».
Услыхав фразу-пароль, Пилипенко облегченно вздохнул.
— Все хорошо, Варя. Даже лучше, чем мы предполагали.
— Спасибо, Андрей Афанасьевич. А я, дуреха, совсем голову потеряла.
— Ну, ну, Варя, все хорошо, — он легко пожал ее руку. — У меня к вам просьба. Если вам что-то станет известно о Васе, передайте моему тезке, — и он кивнул в сторону Черченко, — или Николаю. В общем, кто из них придет.
— Непременно.
— Что у вас нового?
— Ничего особенного. По селу разговор шел, что партизаны в Пискуновке полицаев побили. Правда это?
— Точно, — ответил Андрей. — А что люди говорят об этом?
— Давно бы надо полицаям страха нагнать! Стеценко ходит смирный, ни на кого не рявкает!
— А еще что нового?
— Выполнила просьбу Коли... — И она покосилась на Андрея. — Недавно приходила на менку Ольга. Оставалась ночевать.
При упоминании Ольги лицо Андрея стало напряженным.
Варя передала Пилипенко рассказ Ольги о ее работе в театре, об участии в музыкальном вечере и о том, что заместитель бургомистра города втягивает ее в какую-то организацию НТС.
Слушая Варю, Андрей хмурился. Ему не хотелось верить, что его Ольга могла стать пособником оккупантов.
Пилипенко, посмотрев на хмурое лицо партизана, понял, что творится в его душе, и сказал:
— Не торопись, тезка, осуждать Ольгу. Нужно разобраться.
Андрей опустил голову, почувствовав правду в словах чекиста. Да, он по-прежнему любит Ольгу. Конечно, нужно разобраться, понять ее. Но для этого необходимо встретиться. А как это сделать?
Пилипенко, обратившись к Варе, произнес:
— Об Андрее Ольге ничего пока не нужно говорить. А там посмотрим, — в раздумье закончил он.
Светличный вышел во двор. Посмотрел на улицу. Ничего подозрительного. После этого Ивницкий покинул его дом. Он не спеша пошел к центру, не заметив за собой никакого хвоста.
Вскоре к нему подошли два полицейских и женщина в клетчатом платке. Николай приостановился, всмотрелся в ее лицо и узнал Агнессу. Глаза ее были прищурены, а губы — в ехидной улыбке. Она резко вскинула руку в его сторону и выкрикнула:
— Хватайте партизана!
Николай быстро осмотрелся, ища взглядом, в каком направлении еще можно бежать. Но тут к нему подскочил полицай и заломил руку за спину с такой силой, что в плечевом суставе хрустнуло. По телу молниеносно разбежалась острая боль.
— Не пытайся бежать! — и тоном приказа он сказал второму полицейскому: — Обыщи!
Не найдя оружия, тот прекратил обыск. Николая повели в полицию.
Петров несколько раз встречался с Шумским, но никакого сбоя в повторенных им рассказах не уловил. Во время этих встреч обер-лейтенант не заискивал, не стремился ускорить события. Все, о чем договаривались, выполнял в срок и добросовестно. Хотя по-прежнему нельзя было, конечно, исключить, что он специально подготовлен немецкой разведкой. Ход размышлений наталкивал на мысль, что если это так, то замысел противника по отношению к нему серьезный.
Этими мыслями Николай Антонович поделился с Кузьменко. Затем подготовил докладную записку в Центр и отдел контрразведки фронта с выводами и предложениями, в ней он указал, что Шумский ведет себя строго в рамках, диктуемых особым отделом, раскрыл условия связи с немецкой разведкой. Вскоре пришел ответ, санкционировавший проведение мероприятий с участием бывшего абверовца, намеченных особым отделом.
Рязанов организовал скрытое наблюдение за вокзалом в обусловленные абвером дни и часы, так как не исключали, что Коршун мог получить указание «Ориона» выйти на связь с Шумским. Наблюдением было установлено, что в последний четверг на вокзале появился Востриков. Он беззаботно прогуливался по вокзалу, вступал в разговоры с красноармейцами. Искал земляков. Не случайность ли это? А если он и есть Коршун? Решили усилить за ним наблюдение.
Подозрения, возникшие в отношении Вострикова дали основание Петрову принять решение о необходимости встречи Шумского с Коршуном.
Выслушав Николая Антоновича, обер-лейтенант внешне остался спокойным, но легкий румянец свидетельствовал о его внутреннем волнении.
— Я уверен, что и в дальнейшем вы неизменно будете убеждаться в правдивости моих показаний, — корректно подчеркнул он.
