— Это не мое предложение. Но в данной ситуации по аналогии можно провести операцию подобно той, которую осуществил бригадефюрер Шелленберг... Я восхищен смелостью операции, которую бригадефюрер провел в сентябре тридцать девятого года по захвату на границе с Голландией и фатерляндом английских разведчиков Беста и Стивенса. Расчет был правильный. Контрразведчики в интересующие нас вопросы посвящены больше, чем некоторые штабные офицеры. — Ноймарк вышел наконец из своего холодного спокойствия и с вдохновением сказал: — Господа, я предлагаю с помощью Скорпиона провести операцию... назовем ее условно «Черная стрела»... по захвату крупного советского контрразведчика! — Ноймарк выжидательно замолчал.
Рокито сознавал, что штандартенфюрер перебрасывал мостик взаимопонимания, хоть и шаткий, и пытался сгладить свою недавнюю резкость. Он сознавал, что за него нужно ухватиться для достижения пусть и рядового успеха. Поэтому он видел сейчас лишь один выход — принять предложение Ноймарка.
— Вы великодушны, — сказал он. — Поверьте, ваше дружеское расположение к нам удваивает, нет, утраивает цену вашего предложения. Прекрасная мысль!
— Вы мне льстите, — ответил гестаповец, сохраняя едва уловимый иронический тон.
— Штандартенфюрер, верьте в мою искренность. — И тут же поинтересовался: — Однако не сочтете ли вы возможным объяснить, как намереваетесь с помощью Скорпиона осуществить операцию «Черная стрела»?
— Господа, все это обсудим позже. А сейчас подумаем, как довести до сведения Скорпиона ту часть операции, которую мы возложим на него.
— Он знает, что при необходимости к нему будет направлен связник, — ответил Фурман.
Ноймарк кивнул головой и сказал:
— Итак, господа, если вы принимаете операцию «Черная стрела», то я настаиваю, чтобы ее завершающий этап возглавил офицер службы безопасности. — Не встретив возражений, удовлетворенно продолжил: — Ради общего успеха любой офицер службы безопасности готов пойти на разумный риск. Но мы должны убедиться, что Скорпиона не подменили. По моему мнению нужно послать к нему не только связника, — и обращаясь к Рокито, поинтересовался: — Не найдется ли у гауптмана Петцгольца человека, который мог бы проконтролировать действия связника на той стороне и по портрету подтвердить, что мы действительно имеем дело со Скорпионом?
— Несомненно, найдется.
— Превосходно! Связник, конечно, не должен знать, что мы направим туда еще одного человека. Они будут действовать независимо друг от друга. Мы из двух источников получим данные, с кем в действительности имеем дело.
Крайне чувствительный к успеху, Рокито не мог допустить, чтобы инициативу полностью перехватил Ноймарк.
— Несомненно, захватить контрразведчика весьма заманчиво. — Он интригующе посмотрел на Ноймарка и Фурмана. — У меня появилась идея. Мы проведем параллельно еще одну операцию. Ее суть...
Оператор из группы радиоконтрразведки доложил Петрову, что перехвачена радиограмма противника.
С помощью переданного Шумским дубликата кода она была быстро расшифрована. И Петров подумал, сколько потребовалось бы труда и времени, чтобы самим расшифровать текст радиограммы. Начал читать. Абвер давал указание обер-лейтенанту быть в первую пятницу в семнадцать часов на вокзале. К нему направляется связник. Указывались его приметы.
Связник! Это было неожиданностью для Петрова. По показаниям Шумского, связник — крайняя мера со стороны разведки противника. Значит, гитлеровцев что-то толкает ускорить события. Чем же это вызвано? В «Орионе» и абверштелле должны знать, что Шумского советские контрразведчики проверяют. Несомненно и то, что его встреча со связником не останется незамеченной. Что же тогда скрывается за этой авантюрой?
Петров встретился с Шумским, и тот протянул листок, на котором был текст расшифрованной телеграммы абвера.
— Ничего не понимаю! Зачем связник? — растерянно произнес Шумский и, устало опустившись на стул, потер руками колени.
— И все же, как вы полагаете — зачем? — как можно спокойнее спросил Николай Антонович.
— Ей-богу, не знаю! — ответил тот взволнованно.
— Может быть, вам не верят?
— Не думаю, — в его ответе сквозило раздражение. — У них нет оснований не верить мне! — запальчиво воскликнул он, как будто ему было нанесено смертельное оскорбление, но тут же взял себя в руки. — Я могу высказать лишь предположение: они не поверили Коршуну.
— Возможно, — согласился Николай Антонович. — Однако посылать к вам связника сейчас просто неразумно. Там знают, что ваша встреча с ним не пройдет незамеченной. Таким образом, они явно идут на ваш провал!
— Или затеяли что-то такое, чего мы с вами пока не можем предугадать, — сдержанно продолжал он мысль Петрова.
— И это не исключено. Но тем не менее — мало логики в действиях абвера. Какая необходимость в связнике, когда в вашем распоряжении рация?
— Сам теряюсь в догадках, — голос Шумского осекся, в глазах появились гневные огоньки. — Вы правы, они идут на мой провал, — с усилием выговорил он.
