Директива Ставки заставила командующего армией разделить силы на две ударные группировки. В дальнейшем он еще больше распылил свои войска на достаточно большом пространстве. Часть войск ушла в тыл к противнику и оставалась там практически без снабжения. Управление было нарушено. Войска Федюнинского будто воевали сами по себе. Штаб армии разбросал дивизии, в бой его соединения шли без твердого руководства, выполняя задачу, которая даже для свежих войск была в тот момент трудновыполнима. Отдельные успехи, такие как прорывы в тыл противника, не использовались и не развивались. Иначе как хаосом назвать это весьма сложно. По сравнению с действующим южнее Волховским фронтом, 54-я армия пока добилась исчезающе скромных успехов.
Командующий 18-й армией лично инспектировал подчиненные ему войска. Такая практика позволяла лучше ориентироваться в обстановке и принимать более верные решения. За январь 1942 г. в штаб XXVIII корпуса дважды приезжал командующий 18-й армией. 19 января в штаб к Герберту Лоху приехал уже новый командующий 18-й армией, генерал-полковник Георг Линдеманн. Как обычно в таких случаях, командующий армией лично получал доклады об обстановке. Была ли заметна какая-то серьезная обеспокоенность ситуацией в словах Лоха, когда он описывал своему начальнику складывающееся положение? Если и была, то касалась эта обеспокоенность ситуации с 223-й пд, в которой офицерский состав был довольно преклонного возраста. Кроме того, Лоха беспокоил вопрос пополнений. В общем, из всего, что он доложил фон Кюхлеру, можно сделать вывод, что немецкое командование считало, что держит ситуацию под контролем.
Часть сил 54-й армии все еще находилась в тылу врага. В ночь с 19 на 20 января командование армии «подбросило» 203 человека пополнения для прорвавшейся за оборонительные линии немцев 311-й сд. Несмотря на это, действия частей этой дивизии в тылу противника были довольно пассивными и на ход боевых действий серьезного влияния не оказали. Для развития наступления основной ударной группировки на исходные рубежи была выдвинута 177-я сд, расположившаяся правее 3-й гвардейской.
Весь день 20 января ударная группировка 54-й армии продолжала наступление. За насыпью смогли продвинуться вперед атакующие подразделения Краснова и Щербакова. 3-я гвардейская пробивалась на запад, а один из полков ll-й стрелковой дивизии разворачивался на юг. Вскоре он мог оказаться у одной из основных дорог в районе так называемой «Кухонной просеки». Немцы использовали ее для передвижения от деревни Шала до Погостья. Вслед за 11-й сд за насыпь должен был быть переброшен полк 285-й дивизии. Правда, найти его вплоть до 21 января так и не смогли...
Удар советских частей пришелся в основном на III батальон 333-го полка. Часть его солдат просто передавили танками в блиндажах[62]. Немцы отошли. Правда, в записи по итогам дня в журнале боевых действий 269-й дивизии можно прочесть, что немцам все же удалось остановить советское наступление[63]. Затем противник запланировал контратаку при поддержке пяти танков и штурмовых орудий. К 13 ч 30 мин немцам силами III батальона 333-го полка и I батальона 490-го полка удалось немного продвинуться вперед, но полностью выбить красноармейцев с захваченных теми позиций им не удалось.
С 21 января 18-я армия начала принимать участие в отражении наступления Волховского фронта. Южнее сложилась очень серьезная ситуация, требовавшая максимального внимания. I армейский корпус армии теперь держал оборону у Спасской Полисти, где его южный фланг был охвачен войсками Волховского фронта. Получившийся выступ в виде пальца немцы решили удерживать любой ценой. В ходе переговоров с начальником оперативного отдела 18-й армии Герберту Лоху прямо заявили: с этого момента его корпус должен сам решать свои проблемы.
Сам командир XXVIII корпуса опасался прорыва своей обороны у Погостья. Ведь его соединения стали источником резерва и для частей, ведущих бои против Волховского фронта. 269-я дивизия получала усиление из 1-й и 96-й пд, занимавших оборону вдоль р. Невы. Приданные 269-й дивизии танки 10-го танкового полка 8-й танковой дивизии собирались изъять из состава корпуса Лоха и перебросить на другой участок фронта.
Тем временем жестокие бои не проходили бесследно для немцев. К 20 января от одного из батальонов 291-й дивизии остались командир батальона, 1 офицер и 57 солдат, «телесно и духовно выведенных из строя». I батальон 333-го полка понес потери до 80% личного состава, численность его боевых подразделений снизилась до 80 человек. Через некоторое время было принято решение вывести этот батальон в тыл из-за больших потерь.
Положение ударной группировки 54-й армии также оставляло желать много лучшего. Вот как описывает происходящее В. И. Щербаков:
