Битва в тупике. Погостье. 1941-1942 полностью

Оценивая немецкую оборону, командиры 122-й танковой бригады указывали в ее журнале боевых действий следующее: передний край обороны противника состоял из системы пулеметных ДЗОТов, он проходил по опушке леса западнее деревни, по южной окраине бывшей деревни, далее шел по опушке леса восточнее, подковой охватывая высоту, где была деревня. Глубокий снег сильно затруднял действия танков; легкие машины в нем просто вязли. Наступление бригада должна была вести двумя группами — северо-западнее Погостья должны были действовать одна «тридцатьчетверка», два Т-26 и два БТ, а вдоль юго-восточной окраины группа в составе двух КВ, одной «тридцатьчетверки», девяти Т-26 и двух самоходных установок на базе Т-26.

Один из ветеранов 80-й сд, Н. К. Шувалов, оставивший прекрасные воспоминания, так описывает саму местность и свои впечатления от тех боев:

«...Впереди в метрах 80 полотно железной дороги. Наcыпь в этом месте высокая. За насыпью такой же высеченный лес. За полотном железной дороги у нас своеобразный плацдарм в виде треугольника, основанием которого является полотно железной дороги. Это основание — немногим более километра. В каждом углу основания у противника установлены пулеметы. Их фланговый огонь вдоль железной дороги перекрывает подход к нашему клину»[70].

Боевые действия не прекращались ни днем, ни ночью. Однако линия фронта, начиная с последней декады января и вплоть до десятых чисел февраля, оставалась почти неизменной. Окруженные подразделения 11-й сд испытывали невероятные лишения. К 5 февраля только от голода в котле умерло 23 человека. Пробиться к ним так и не удавалось.

Поэтому вполне закономерен вопрос, задаваемый Павлом Лукницким:

«Мне не совсем ясно, почему надо штурмовать немецкие позиции именно здесь, в Погостье, вокруг которого немцы хорошо укрепились и куда, несомненно, подтянули свои резервы. Разве нельзя прорваться сквозь насыпь железной дороги в каком-нибудь другом, менее укрепленном и неожиданном для врага месте и сделать скрытый глубокий обход?

Ведь вот же ищут и находят себе проходы наши части, действовавшие в немецком тылу? Лучше всех это знает командир 311-й дивизии, полковник Бияков!

Но мне и многое еще неясно. Военный корреспондент, не командующий армией и даже не командир полка, у меня слишком мало данных для безошибочных суждений. А все же, надеюсь, профессиональные качества писателя — некоторая наблюдательность, способность анализировать, сопоставлять, обобщать — помогут мне, побывав в частях, создать себе правильную картину обстановки на здешнем участке фронта»[71].

Надо отметить, что эти вопросы и такой взгляд на вещи были не только у него. И выглядят они гораздо более взвешенными, чем выводы Н. Никулина.

Бои продолжались. 5 февраля несколько оживились войска Волховской оперативной группы. Советские части все же продолжали пытаться перейти через насыпь. Отряд Мюллера предотвратил ее. У Погостья, по немецким данным, одна за другой следовали атаки силами до роты каждая. К вечеру началось наступление более значительными силами. Всего немцы насчитали до 5 атак за день. Все они захлебывались под сосредоточенным огнем артиллерии и автоматического оружия.