Особенно умелыми были действия в бою одного из ветеранов бригады, командира роты тяжелых танков Виталия Васильевича Антонюка. Он уже успел отличиться под Волховом, подбив три танка из 12-й танковой дивизии. В бою у деревни Шала, когда пехота залегла, танк Антонюка двинулся вперед и смог подавить часть огневых точек, мешавших ее продвижению. Антонюк действовал в одиночестве. Ему удалось подбить танк противника и расстрелять несколько противотанковых пушек. Этим он поддержал пехоту до подхода основных сил.
Прорыв танкистов 16-й танковой бригады оказался для немцев крайне неприятным сюрпризом. К участку прорыва они успели направить три штурмовых орудия. А вот батальон из 320-го пехотного полка подтянуть не успели. Его остановило на насыпи присутствие советских танков. У Шала советские танки вышли на позиции артиллерии, и их атаки немецким артиллеристам пришлось отбивать огнем прямой наводкой.
По немецким данным, три танка 16-й танковой бригады вместе с пехотой захватили немецкие позиции ударом с фланга. Немцы пытались залатать дыру и организовать новую линию обороны. Туда была переброшена еще одна рота II батальона 287-го пехотного полка. Кроме того, около леса «Сапог» смогла все же удержаться и закрепиться группа солдат 43-го полка.
На тот момент контратака для восстановления утраченного положения еще не была отменена. К вечеру в восточную часть Шала ворвалось еще пять танков, орудия немецкой батареи у деревни снова поставили на прямую наводку, а сами артиллеристы были уже готовы взорвать пушки. В ходе боя были подбиты один немецкий танк и штурмовое орудие. Контратака так и не состоялась.
Выделенный для нее батальон 320-го пехотного полка (для того чтобы отбить насыпь, также выделялся III батальон 270-го полка из состава 93-й пехотной дивизии) так и не пошел вперед, поскольку прямо перед ним стояла советская бронетехника. Наступательные планы, о которых днем докладывали Линдеманну, оказались маниловщиной.
Бой в деревне Шала продолжался до ночи. К 20 ч восточная часть ее все еще была занята немцами. Несколько позже, когда батальон 320-го пехотного полка все же решился начать контратаку, он смог отбить около 200 метров насыпи около поворота железной дороги на Кириши. Это не сильно облегчило положение.
С боями у деревни Шала связан еще один эпизод. О том, что Шала захвачена из штаба Ленинградского фронта уже успели доложить в Генштаб, а теперь стало как-то совсем безрадостно разочаровывать вышестоящее командование правдой о положении дел (более подробно о боях за деревню будет сказано ниже). А наверх сообщили, что 294-я сд с 16-й танковой бригадой овладела Шалой (8 км юго-вост. ст. Погостье) и продолжала вести бои в районе выс. 49,6 (3 км южнее Шалы) и опушки леса (2 км юго-западнее дер. Шала).
К утру 13 марта дивизии 54-й армии имели в своем составе следующее количество активных штыков:
177-я сд — 503;
285-я сд — 607;
115-я сд — 855;
11-я сд — 312;
311-я сд — 425;
80-я сд — 500.
Таким образом, общее количество штыков в дивизиях первого эшелона всей 54-й армии было меньше, чем в одной полнокровной стрелковой дивизии даже штата военного времени. И эта цифра равнялась боевой численности и 269-й, и 96-й пехотных дивизий по отдельности. Только ввод в бой сильного 2-го эшелона мог окончательно переломить ситуацию. Пока грамотное решение о переносе направления удара в район деревни Шала сыграло свою роль, но развить успех мог только 4-й гвардейский стрелковый корпус.
13 марта на всем протяжении правого фланга XXVIII армейского корпуса для немцев складывалось критическое положение. Погостье впервые с конца декабря 1941 г. было охарактеризовано в немецких документах как еще один источник проблем для 18-й армии.
