Днем 12 марта в штаб XXVIII корпуса приехал командующий 18-й армией. Герберт Лох сделал своему непосредственному начальнику весьма оптимистичный доклад об обстановке. Он считал, что наступление 54-й армии удалось остановить. И теперь пора думать о контратаках. Потери корпуса он оценивал в 100-150 человек в день. Никаких прогнозов относительно улучшения ситуации не было. Из штаба корпуса Линдеманн поехал в штаб 96-й пд. Ее командир Шеде доложил, что его солдаты несут большие потери, у них наблюдается танкобоязнь. Однако и он говорил о готовящейся контратаке[83]. В целом особой тревоги немцы не испытывали. Можно сделать вывод, что обе стороны ошибались. И Хозин переоценивал свои силы, и немцы недооценивали опасность ситуации.
Утром 12 марта полуокруженные части 412-го пехотного полка откатывались под натиском советских танков и пехоты от перекрестка дорог «Звезда Мерседес» на юг, к отсечной позиции. Севернее деревни Кондуи продолжался бой, немцы там пока были способны держать оборону.
Надо отдать должное немецкой разведке, которая почти ежедневно перехватывала советские приказы на переход в наступление. Однако это не сильно помогло противнику. Уже утром наши танки вышли к деревне Шала. 333-й пехотный полк занял оборону на ее северной окраине. Немцы провели перегруппировку, теперь группу Мюллера меняла группа Андоя (командир 283-го пехотного полка).
Контратака собранного для 96-й пд резерва провалилась, несмотря на участие только что прибывшего 287-го полка. Погибла и часть офицеров, возглавлявших ее. За эти два дня нашим бойцам удалось овладеть участком насыпи северо-западнее разъезда Жарок шириной 3 км и вклиниться в немецкие позиции южнее железной дороги.
В это же время начался бой на линии железной дороги у деревни Шала. Более подробно о нем будет сказано ниже. Для немцев еще не все было потеряно. В штабе корпуса даже начали планировать операцию, целью которой было окружить прорвавшиеся советские части и затем уничтожить их. Для этого предназначался III батальон 425-го пехотного полка, кроме того, для участия в операции перегруппировывался 489-й пехотный полк. Предполагалось ударить в северном направлении, чтобы выйти севернее Погостья и там соединиться, отрезав прорвавшихся красноармейцев. Однако все планы полетели псу под хвост из-за того, что теперь уже советское командование начало навязывать противнику свою волю.
Так, во второй половине дня красноармейцев обнаружили южнее у дер. Кондуи, где были расквартированы две роты — связисты и строители. Немцы быстро уничтожили группу, но это был очень тревожный сигнал.
Из-за того, что левый фланг ударной группировки 54-й армии больше не мог добиться успеха, основная тяжесть боев постепенно смещалась к деревне Шала, которая вместе с опорными пунктами вокруг нее стала центром немецкой обороны. Иногда ее характеризуют как укрепленный узел, но это не совсем верно. Сплошной обороны у самой деревни Шала и южнее противник построить не успел. Оборона оставалась очаговой, опирающейся на отдельные опорные пункты у дорог и просек и более крупные т. н. «лагеря», которые являлись еще и пунктами сосредоточения резервов.
В бой за деревню была брошена пополненная 16-я танковая бригада, которая действовала совместно с пехотой 294-й сд. В бригаде на момент вступления в бой было 2 исправных КВ, 9 Т-34, 7 танков ВТ и 2 Т-26. Бригада должна была взаимодействовать с 294-й сд, в которой к 12 марта, по данным штаба бригады, оставалось от 600 до 800 активных штыков.
Вот как рассказывается в официальной истории об организации атаки командирами 16-й танковой бригады:
Не выдержав удара 294-й сд и 16-й танковой бригады, 333-й пехотный полк потерял почти все свои опорные пункты на насыпи железной дороги. Она была захвачена вплоть до дер. Шала. Немцы смогли остановить советскую пехоту только огнем артиллерии и ударами авиации.
