Он сделал жест, словно кидает что-то в воду, но если и правда что-то покинуло его руку, то это было что-то невидимое.
Поверхность озера задрожала во второй раз. Границы снова расширились. На долю секунды померещилось, будто из него выглядывает прелестное и печальное лицо — лицо зеленокосой русалки. А затем туман, что заволок серебристую гладь, рассеялся, унесся прочь, точно разорванная паутина. Как будто раздвинули занавес в театре и показалась сцена: лес, высокие стволы вяза, тиса и березы. На листьях роса. Бледно-золотистое сияние раннего утра падает на траву лепестками увядшего солнца. Шелест и шорох листвы, звонкие трели и колокольчики птиц. А затем, точно удар алого хлыста, всю эту безмятежность нарушает резкий зов охотничьего рога…
Однажды утром 45 года Вильям, Король-Император Эриса, выехал из охотничьего домика в Глинкутском лесу и отправился на охоту. Молодой король, опрометчивый и не слишком дальновидный от природы, был отважен и силен — он слыл лучшим охотником во всем Эрисе. К полудню, следуя за сворой собак, он — нарочно ли, случайно ли — сильно опередил всех своих спутников и егерей и в полном одиночестве выехал на опушку леса, перед которой расстилалась широкая прогалина.
Внезапно через поляну стрелой пронесся великолепный олень. Его по пятам преследовала свора необыкновенных гончих — король Вильям сроду не видывал подобных животных. Шкуры их отливали серебристой белизной, чище первого инея, а в лучах солнца кончики ушей этих псов сверкали алым, точно раскаленные уголья.
В одно мгновение Вильям и его собаки оказались посередине прогалины. Чужие гончие уже завалили оленя, но Вильям отогнал их и натравил на раненого зверя своих псов. Стоило бы ему понять, что это вовсе не
Соскочив с седла, он запрокинул голову умирающего оленя и перерезал ему горло. И в тот же миг на поляну галопом выехал высокий незнакомец в темно-зеленом наряде верхом на великолепном сером скакуне. Чужак осадил коня.
— Вильям Д'Арманкорт из Эриса, — произнес он. — Я хорошо знаю тебя, но не стану приветствовать. Никогда прежде не приходилось мне видывать, чтобы человек из королевского рода да еще с такой хорошей репутацией опускался до поступка столь низкого, что даже не верится. Знай же, что хотя я не снизойду до того, чтобы в отместку причинять вред тебе лично, но все же сумею покрыть тебя позором.
Вильям поднял взгляд на незнакомца. В жизни молодой король ничего не боялся, однако встретив этот гневный взор, невольно содрогнулся. К тому же он был глубоко унижен и сгорал от стыда.
— Господин мой, — промолвил он с тяжелым сердцем, — поверьте, я жажду загладить причиненный ущерб и рад был бы снискать ваше благоволение.
— И как же именно? — спросил высокий всадник.
— Если вы назовете мне свое имя, я постараюсь изыскать средство, — ответил Вильям.
— Ангавар, верховный властитель Светлого королевства, вот как меня зовут, — сказал незнакомец.
Вот когда Вильям отчетливо осознал, какую опасность навлек на себя.
— О величайший государь, я желаю вам всего самого лучшего, — произнес он. — Теперь я вижу, что нанес обиду не смертному охотнику, а могущественнейшему из всех колдовских государей. Прошу вас, прикажите мне сделать что угодно — и если только будет то в моей власти, я выполню ваше приказание, дабы вернуть себе ваше благорасположение и загладить свою вину.
— Тогда слушай же, — сказал Король Светлых. — В моем королевстве мне постоянно досаждает Ваэльгаст, Владыка Войска Неявных. Я сильнее его, ибо ведомо тебе, что могущество мое превосходит могущество любого духа, человека или Светлого во всей Айе. Несмотря на это, он вечно пытается соперничать со мной и его сторонники беспрестанно бросают вызов моим рыцарям, В неизмеримой глупости своей он похвалялся перед свитою, что мне ни за что не победить его в открытом бою.
— Было решено, что раз в год мы с ним будем сходиться в поединке, и победителя провозгласят сильнейшим. Один раз мы уже встретились с ним и должны схлестнуться снова ровно через двенадцать месяцев Эриса от этого самого дня. Я хочу, чтобы ты выступил на турнире вместо меня. Если ты согласен, я изменю твою внешность так, чтобы ты ни в чем не отличался от меня, и отправлю тебя в Светлое королевство. Заклятие, что я наложу на тебя, не позволит ни одному Светлому, духу или смертному гостю распознать подмену.
— Однако ежели вы не победили в том бою, — промолвил Вильям, — то как смогу победить я?
