Издавна музыка этих флейт действовала на слушателей неотразимо. Крысам Хис Меллина она рисовала заманчивые картины беспрестанного обжорства. А жителям города эти флейты сыграли уже иначе, суля пони, качели, замки из песка, обручи и свистушки. Ни один взрослый, мужчина ли, женщина ли, не мог слышать эту мелодию без слез — она переносила их в детство, наполняя тоской по утраченным дням, однако ноги их словно врастали в землю. А любой ребенок, чьего слуха коснулась эта мелодия, немедленно бросал все свои игры и бежал за ней на поиски неслыханных развлечений. Поколение назад те же волшебные флейты заставили горожан Жильварис Тарва скакать, пока они не взмолились о пощаде.
И вот теперь в чертогах Аннат Горталламора флейта Цирнданеля заиграла быстрый веселый мотив, при первых же звуках которого все кругом пустились в пляс. Только Светлые и Ашалинда остались неуязвимы для чар — хотя у девушки заболела нога, в том самом месте, где был перелом, когда Ашалинда в детстве свалилась с пони. Кейтри невольно подпрыгнула и принялась отплясывать с остальными. С личика девочки не сходило изумленное выражение. Яллери Браун, все еще в зарослях ежевики, выронил голубя и принялся, в свою очередь, выкидывать лихие коленца. Все громче звучала музыка, все выше скакал Яллери Браун, все сильнее колючки рвали его одежду и тело. По рукам и ногам несчастного струилась темная кровь. Эсгаиорн наигрывал все быстрее, а спригганы, не прекращая плясать сами, покатывались со смеху над мучениями Яллери Брауна.
— Ваше светлейшество, — прохрипел злополучный дух, — прошу вас, велите лорду Эсгаиорну перестать, покуда ваш слуга совсем не погиб! Отпустите меня, клянусь, я больше никогда не оскорблю вас.
— И как же ты оскорбил меня? — небрежно полюбопытствовал Морраган.
— Теперь я понял, что ваше высочество не позволит мне пытать эту пленницу.
Неистовый крик Яллери Брауна оборвался воплем боли.
— Выпрыгивай в другую сторону, — промолвил Морраган, жестом велев барду замолчать, — и убирайся.
Яллери Браун со всех ног пустился бежать в лес, подгоняемый насмешливыми воплями спригганов. Колючки так разодрали на нем одежду, что сейчас незадачливого духа покрывала лишь его же собственная кровь.
Как только музыка оборвалась, плясовые чары прекратились.
Пока танцоры обмахивались крыльями голубей и переводили дух, какая-то маленькая фигурка сунула в руки Ашалинды чашу полуночного вина.
— Выпей глоточек, девонька. Оно придаст тебе мужества.
— О Тулли! — выдохнула Кейтри в радостном изумлении.
Ашалинда без единого слова поднесла чашу к губам, отпила и передала ее младшей подруге. От вида пытки ее замутило, и девушка до сих пор не могла прийти в себя.
— Я могу вполне свободно уходить и приходить, — объяснил уриск. — Его королевское высочество не гневается на меня, да и вообще никакого внимания не обращает.
— А какие вести о Вивиане? — быстро спросила Тахгил.
— Ваша девчушка благополучно достигла лагеря Короля-Императора.
— Воистину замечательная новость!
— Как бы мне хотелось присоединиться к ней. Ты не можешь помочь нам сбежать? — воскликнула Кейтри.
— Нет, девонька, — сочувственно проговорил уриск. — Маленькое создание вроде меня тут ничем не поможет. Меня так заколдовали, что я и весточки-то от вас никому передать не могу. Совсем ничего не могу.
Принц-Ворон одним движением ноги опрокинул инкрустированный столик. Тот с грохотом рухнул, но высокое зеркало не разлетелось в куски, а сделалось жидким, растеклось. Булавки и заколки разлетелись во все стороны, превращаясь в цветы, что стояли по берегам лесного озера. Гладь воды сверкала, точно отполированная платина. Взяв Ашалинду за локоть, Морраган подвел ее к самой кромке воды. От твердого пожатия сильных пальцев сердце девушки пронзали резкие, аритмичные волны радостного потрясения.
— На колени! — велел он, и она вынуждена была повиноваться. Опустившись на колени, девушка смотрела на мерцающую поверхность.
Там, пойманные в сеть внутренних сил, течений и перекрывающихся, налагающихся друг на друга слоев, дрожали и дробились изображения могущественного великого цикла, в который на веки веков вплетена каждая капля воды: флотилии туч, похожих на красавцы-галеоны, косые струи дождя, падающего с поднебесных высот через тысячи футов искрящегося воздуха, перестук тяжелых капель, бьющихся в запрокинутое им навстречу лицо мира, стремительный бег пенного горного потока, медленные колебания приливов и отливов, клочья тумана, призрачными птицами поднимающиеся над морем. Вода таит свои воспоминания — примерно так же, как шанг навеки хранит память о людских переживаниях.
— Показывай! — властно промолвил Морраган воде.
Отражения листьев и ветвей закачались, растаяли, поверхность озера задрожала. А когда снова успокоилась, отражался там совсем иной пейзаж.
Аркдур.
