Облаченные в изящные доспехи, противники поглядели в лицо друг другу с противоположных берегов реки и закрыли забрала. Громко пропел горн. По этому сигналу они опустили копья и, нацелившись, крепко зажали древка в металлических выступах под мышками, а затем пришпорили скакунов. Из-под копыт коней веером разлетались серебряные брызги. На середине брода враги съехались, и от жестокого сотрясения Вильям едва не потерял стремян, однако целился он хорошо, а в седле сидел крепко. Оружие его пробило самую середину Щита Ваэльгаста и вонзилось в доспех. Острие конца пронзило тело рыцаря-неявного под сердцем — если у такого существа вообще есть сердце. Без сомнения, копье Ангавара, коим сражался Вильям, было пропитано какой-то магией и потому могло нанести рану столь сильному чародею.
Юный рыцарь упал с коня на отмель, окрашивая черной кровью воды реки. Вильям, в свою очередь, спрыгнул с седла и встал над поверженным противником, сжимая в руке меч.
Молодой рыцарь поглядел на него с нескрываемой мукой и возопил:
— Король Ангавар, заклинаю тебя всем, что наиболее дорого тебе в Светлом королевстве, избавить меня от страданий. Закончи начатое. Ударь меня второй раз, сильнее прежнего. И, глядя на раненого рыцаря, король-смертный вспомнил собственные свои былые промахи, опрометчивость, энергию и пыл. Вспомнил, сколько раз, случайно споткнувшись, падал к ногам наставника, обучавшего его фехтованию, или терпел поражение от рук товарища по борьбе. На мгновение он словно увидел, как сам лежит здесь, протягивая ладонь за помощью, — и жалость готова была уже зашевелиться в его смертной груди.
Однако уже через миг Вильям сообразил, что поверженный его противник и не человек вовсе, а злокозненный дух, заклинающий его всем тем, что он любит в Светлом королевстве.
И молодой человек не выдал своего смятения, к которому примешивались сострадание, триумф и ужас. Лицо его осталось таким же суровым, как прежде. Велев сердцу превратиться в камень, он думал:
И он опустил клинок.
— В просьбе твоей, — ровным голосом произнес он, — отказано. Я не ударю тебя во второй раз.
Увидев в глазах короля сталь, Властелин Неявных позвал своих приверженцев и велел им унести его, ибо ведал он, что еще до заката сила его иссякнет и отныне он будет лишь тенью себя прежнего, оборванным, жалким, почти бессмысленным созданием, таким же, как все прочие духи.
Так одним-единственным ударом Вильям из Эриса разгромил Ваэльгаста, тем самым исполнив свое обещание Ангавару и вернув Светлому королевству мир и покой. Воинство Неявных рухнуло перед ним на колени, моля о пощаде, и вся страна ликовала. Однако сам Вильям не замешкался там долее необходимого. Он сдержал свое слово — теперь соглашение подходило к концу, и он мечтал вернуться к родному очагу. Светлое королевство было неописуемо прекрасно, однако оно не могло заменить ему родины.
В полном одиночестве он поскакал в лес Глинкут, ища поляну, где впервые увидел Верховного короля Светлых. Там, под ветвями, клонящимися от тяжести густой листвы, его уже молча ждал всадник — Ангавар в истинном своем обличье. И, поглядев вниз, Вильям увидел, что ему уже тоже вернулся собственный облик.
Вторая встреча двух королей разительно отличалась от первой. Ныне они приветствовали друг друга с радостью и дружелюбием. Ангавар мог не спрашивать, преуспел ли Вильям в поединке, — он знал обо всем, что произошло в Светлом королевстве за время его отсутствия. Однако же он с радостью слушал рассказы Вильяма и смеялся, поздравляя Короля-Императора Эриса с победой.
— Что до меня, за эти четыре времени года я позаботился о том, чтобы твое королевство процветало, — промолвил Ангавар. — Можешь быть уверен: твои подданные не пострадали из-за отлучки своего государя.
— Сэр, я ничуть ке сомневался в вас! — пылко воскликнул Вильям. И добавил с улыбкой: — За всю свою жизнь не знал я таких замечательных приключений, как те, коими я наслаждался весь год в ваших владениях. Я навеки признателен вам и клянусь всегда, покуда жив, оставаться вашим другом.
— А я — твоим! — ответил Ангавар. — Редко встречал я столь славных и достойных мужей. Теперь нам пора расстаться, но прежде я должен сделать еще кое-что, чтобы отныне ты жил счастливо.
Положив руку на голову Вильяма, он тихо сказал:
— Забудь. Забудь красоту и радость земли, что лежит по ту сторону звезд.
