В середине 70-х годов до трёх тысяч человек, преимущественно из среды разночинной интеллигенции отправились в сельскую местность и в рабочие кварталы для пропаганды революционных идей. Чтобы быть «ближе к народу», «сойти за своего», они одевались неряшливо, не стриглись, многие отрастили бороды, не носили чистого белья, редко мылись. Своё вдохновение они черпали из многочисленных произведений властителей дум – русских писателей, защищавших «униженных и оскоблённых». Отражённая в их произведениях российская действительность носила на себе печать тех эстетических взглядов и тенденций, которые были характерны для произведений таких литературных величин, как Николай Васильевич Гоголь, Николай Алексеевич Некрасов, Николай Гаврилович Чернышевский.
С глубоким пониманием сущности самого известного русскому читателю произведения Гоголя «Мёртвые души» религиозный философ, литературный критик и писатель Василий Розанов так охарактеризовал творческую оптику автора:
«Мёртвым взглядом посмотрел Гоголь на жизнь и мёртвые души только увидел в ней. Вовсе не отразил действительность он в своих произведениях, но только с изумительным мастерством нарисовал ряд карикатур на неё: от этого-то и запоминаются они так, как не могут запомниться никакие живые образы».
В эти годы в отечественной литературе появилось много талантливых писателей из низов. Сегодня некоторые из этих имён возвращаются к нашему читателю под рубрикой: «Забытые писатели России». Их оригинальные произведения с тончайшим проникновением в духовный мир беднейших слоёв российского общества и доподлинным знанием мельчайших деталей жизни людей этого круга находили живой отклик среди студенческой и рабочей молодёжи. Идейная направленность литературного творчества многих русских писателей объективно радикализировала духовное состояние общества.
Давая общую характеристику настроений в стране, П.А. Валуев, являвшийся в тот период главой правительства, писал в 1870 году: «Вообще во всех слоях населения проявляется какое-то неопределённое, обуявшее всех неудовольствие. Все на что-то жалуются и как будто желают и ждут перемены».
Появляются революционеры, утверждавшие в сознание людей идеологию терроризма как главного метода борьбы с властью. Им казалось, что физическое уничтожение царя вызовет революцию, которая будто бы приведёт к социальным преобразованиям и позволит разрешить все противоречия в обществе. Художественные образы этих революционеров с исчерпывающей полнотой запечатлены в бессмертном романе Ф.М. Достоевского «Бесы».
На Александра II начинается настоящая охота. Террористы знали чуть ли не каждый шаг императора в течение суток. Первая попытка покушения на него была предпринята ещё в 1866 году, когда в него стрелял Д. Каракозов, происходивший из мелкопоместных дворян.
Самодержца одного из самых великих государств мира после его возвращения с фронта было не узнать. Он превратился в жалкую тень того молодого, сильного и блиставшего на балах неутомимого танцора и бесстрашного охотника, который в одиночку выходил на медведя. Неудачи русской армии на поле боя, огромные потери солдат и офицеров, которые он как человек весьма чувствительного характера, близко принимал к сердцу, измотали его физически и морально. Он начал страдать одышкой, похудел и ссутулился, стал малоподвижным, в уголках рта обозначились скорбные складки.
Его моральное состояние прямо отражалось на психике. Мощным прессом давила на сознание стареющего монарха боязнь того, что он уже был не в состоянии удовлетворять эротические запросы своей любовницы – княгини Екатерины Долгоруковой. Она была в расцвете молодости. Открытое сожительство с ней при живой жене осуждалось не только его родными и близкими, но и было предметом сплетен и насмешек в петербургских салонах, суетных шумной светской жизнью, где распущенность и поиски сильных ощущений всё больше и больше приобретали права гражданства.
Ядовитые семена пересудов и сплетен о царской семье прорастали зловредными цветами. Они отравили своим зельем всё петербургское общество. Это отнюдь не способствовало укреплению в России самодержавной власти и авторитета царя, олицетворявшего эту власть.
По завершении русско-турецкой войны и провала русской дипломатии на Берлинском конгрессе террористическая деятельность не только не ослабла. Напротив, по всей стране она приобрела массовый характер.
После оправдания на суде присяжными заседателями террористки Веры Засулич, покушавшейся на петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, в некоторых слоях российского общества появились даже симпатии к террористам. Росла численность террористических организаций, которые с тупой, настырной злобой творили чудовищные злодейства.
В 1878 и 1879 гг. были совершены покушения на ряд крупных чиновников: киевского прокурора, двух шефов жандармов в Петербурге, харьковского генерал-губернатора и на некоторых полицейских чиновников. Так, в стране вместо внешнего фронта начал образовываться фронт внутренний.
