Турция не участвовала в подписании этого договора.
Но, как известно, мир на Балканах, получивших название «пороховой бочки Европы», длился недолго.
Организованное тайными службами Австро-Венгрии убийство в Сараево 28 июня 1914 года эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его супруги герцогини Софии стало поводом для объявления Австро-Венгрией войны против Сербии.
В Европе вспыхнул пожар Первой мировой войны, который поглотил десятки миллионов человеческих жизней, принёс тяжелейшие испытания оставшимся в живых, уничтожил неисчислимые материальные ценности, привел к гибели четырёх монархий и радикально перекроил европейскую политическую карту.
А как же в России встретили итоги Берлинского конгресса?
После подписания Сан-Стефанского договора общее воодушевление первых дней после объявления о мире мощными волнами прокатилось по российским городам и весям. Несмотря на тяжелейшие человеческие и материальные потери, в людях пробуждалась гордость за свою армию-победительницу, за её командиров и за государя, наречённого Освободителем.
Но когда стало известно о том сокрушительном поражении, которое потерпела русская дипломатия на конгрессе в Берлине, то российское общество встретило это известие с возмущением и непониманием. Люди задавали друг другу вопросы:
«Как это стало возможным?
Не предательство ли это российских интересов?
Россия в этой войне победила или проиграла?
Зачем надо было начинать эту войну с её огромными человеческими жертвами и материальными потерями, если в результате – такой провал?»
Страстную обличительную речь произнёс Иван Сергеевич Аксаков, возглавлявший Московский славянский благотворительный комитет, на его заседании. Этот комитет многое сделал для победы в русско-турецкой войне.
«Во все концы света разносят теперь из Берлина позорные вести о наших уступках. Ты ли это, Русь-победительница, сама добровольно разжаловавшая себя в побеждённую? Ты ли на скамье подсудимых, как преступница, каешься в святых, подъятых тобою трудах, молишь простить тебе твои победы?… Едва сдерживая весёлый смех, с презрительной иронией, похваляя твою политическую мудрость, западные державы, с Германией впереди, нагло срывают с тебя победный венец, подносят тебе взамен шутовскую с гремушками шапку, а ты послушно, чуть ли не с выражением чувствительнейшей признательности, подклоняешь под неё свою многострадальную голову!.. Вот к чему послужила вся балканская страда русских солдат! Стоило для этого отмораживать ноги тысячами во время пятимесячного шипкинского сидения, стоило гибнуть в снегах и льдинах, выдерживать напор бешеных Сулеймановых полчищ, совершать неслыханный, невиданный в истории зимний переход через достигающие до неба скалы! Без краски стыда и жгучей боли нельзя уже будет теперь русскому человеку даже произнести имя Шипки… и всех тех мест, прославленных русским мужеством, усеянных русскими могилами, которые ныне вновь предаются на осквернение туркам!..»
Образно и в блестящей литературной форме Иван Сергеевич выразил то, о чём думали и что испытывали тысячи и тысячи русских людей.
Власти, как всегда, по-своему отреагировали на справедливую критику. За такое страстное публичное обличение они закрыли Славянский комитет. Его председатель был выслан из Москвы. Но это не умиротворило недовольство в обществе и протестные настроения.
