– Как мне продолжать свою службу посла, если, соглашаясь с моими аргументами о непригодности плана Андраши, – продолжал горячиться Игнатьев, – государь и светлейший князь поручают мне убедить султана принять этот план? Кроме усиления позиций Австро-Венгрии на Балканах это ни к чему не приведёт. Что остаётся делать в этой ситуации султану? Он обратится за помощью к Лондону. Для меня ясно, что коварное двуличие Австро-Венгрии и английские интересы направлены против нас. Они хотят вовлечь нас в военный конфликт с Турцией. А нота Андраши может стать своего рода прологом войны между нами и Османской империей.
Екатерина Леонидовна прибегла к аргументу, который всегда успокаивал мужа:
– Значит, Коля, промыслу Божию не угодно, чтобы ты оставил свой пост. Значит, твоя миссия здесь ещё нужна для чего-то важного…
Николай Павлович молчал.
Но в мыслях он соглашался с супругой, сказав себе: «Наверное, Катя права. Пусть твориться воля Божия!»
Коллективные усилия европейских держав не дали позитивных результатов.
Правительство султана, как и предсказывал Игнатьев, в ответ на ноту Андраши заявило о недопустимости вмешательства во внутренние дела Турции.
Англия подлила масла в огонь. Вопреки своей предварительной позиции, она поддержала демарш Порты.
В письме Жомени Николай Павлович выразил своё отношение к австро-венгерскому канцлеру:
«В Петербурге имеется странное доверие к Андраши,… я не верю в его лояльность к нам, у меня нет доверия к нему, хотя ценю его как государственного мужа, но, зная прошлое его, не могу ему верить».
Игнатьев, помня об отношении к нему светлейшего князя, чтобы не раздражать его, обратился с письмом именно к Жомени, не сомневаясь ни минуты, что тот непременно доведёт мнение посла до канцлера.
Самое тягостное впечатление произвело согласие России с нотой австро-венгерского канцлера на христианское население Турции. В этих условиях Игнатьев, как человек чести и достоинства, в течение десятилетия добивавшийся повышения международного авторитета России и полного доверия к её политике со стороны высших государственных деятелей Османской империи и населяющих её христианских народов, посчитал бессмысленным далее оставаться на своём посту.
Николая Павловича постигло глубокое разочарование, что его плану государь предпочёл иной. Он направляет императору прошение об отставке.
Но Александр II отклонил эту просьбу. Он по-прежнему ценил своего посла.
Такого же мнения придерживался и светлейший князь Горчаков, который полагал, что хотя Турция не приняла план Андраши, Россия, тем не менее, избежала политической ответственности за это.
Не пройдёт и трёх месяцев, как в Болгарии вспыхнет Апрельское восстание, метафорично названное позже классиком болгарской литературы Иваном Вазовым «пиянството на един народ» («
Освободительное движение в ряде провинций Османской империи громким эхом отозвалось и в болгарских землях. Нарастающий вал антитурецкой злобы выливался в эпизодических нападениях отрядов гайдуков (
Разносившаяся весть об этих вооружённых стычках обрастала в народе легендами.
К 60-м годам XIX века под влиянием проповедей отечественных церковных иерархов отмечается рост национального самосознания болгар. Передовые умы болгарского народа начали выступать за создание организованного антиправительственного движения.
Одним из организаторов освобождения Болгарии от османского ига был Георгий Раковский (
Он известен как историк, этнограф, поэт, писатель и публицист. Учась в Константинополе, Раковский под влиянием болгарских церковных деятелей включается в борьбу за церковную независимость.
В 1841 году в Афинах он создаёт тайное общество для подготовки вооружённого выступления в Болгарии и Северной Греции. В тот период Раковский был привержен идее общебалканской солидарности в борьбе против Турции.
В феврале 1842 года за участие в Браильском восстании его приговаривают к смертной казни. Но как греческого подданного его передают греческим властям для исполнения приговора. Посол Греции в Константинополе помог ему бежать во Францию.
Через год он вновь участвует в восстании в Браиле. Однако был арестован. На сей раз его приговорили к семи годам одиночного заключения. Спустя пять лет его помиловали.
Несколько лет он живёт в Константинополе, занимается адвокатской практикой и торговлей, продолжая выступать за церковную автокефалию.
Во время Крымской войны вместе с группой болгар создаёт Тайное общество по сбору средств для освобождения Болгарии и сведений об османских войсках с целью передачи их русскому командованию.
Его арестовывают и доставляют в Константинополь. Он снова бежал. Скрывался в болгарских землях под чужим именем.
