Тем временем Южный фронт, пройдя более 100 км, приближались к Манычу, угрожая открытому левому флангу армии Макензена. Однако 4-я танковая армия Гота смогла на две недели задержать советские войска, дав время 1-й танковой армии отступить к Ростову. Двум корпусам 17-й армии, 44-му армейскому и 49-му горнострелковому, пришлось отступать по одной узкой дороге Туапсе — Майкоп, бросив значительную часть артиллерии и боеприпасов. Советские войска при преследовании группы армий «А» сталкивались с теми же трудностями, что и наступавшие ранее в тех же местах германские и румынские войска: проблемы со снабжением (Черноморскую группу вообще приходилось снабжать преимущественно по морю) и очень узкий фронт наступления, который могли удерживать сравнительно немногочисленные арьергарды отступающих. 12 января Черноморская группа начала операцию «Море». 47-я армия безуспешно атаковала позиции румынского кавкорпуса. 16 января 56-я армия начала атаку в районе Северской против 9-й румынской кавалерийской дивизии, имея пятикратное численное превосходство, и продвинулась за 2 дня на 10–12 км. На помощь румынам пришли германские 97-я егерская и 125-я пехотная дивизии, контратаками замедлившие советское наступление и выигравшие время для отступления к Краснодару. 17 января войска 56-й армии подверглись неожиданной контратаке 97-й германской егерской дивизии. Это дало время основным силам 44-го корпуса отступить к Краснодару. Поскольку железная дорога Краснодар — Ростов была перерезана советскими войсками, германские войска на Кубани могли снабжаться только по морю и по воздуху из Крыма. Поскольку транспортные возможности кригсмарине и люфтваффе были ограничены, на Кубанском плацдарме нельзя было сосредоточить большую группировку войск для большого наступления на Кавказ. По распоряжению Гитлера на Кубанский плацдарм помимо 17-й армии отступили 2 из 6 дивизий 1-й танковой армии — 13-я танковая, которая в дальнейшем, в июне, была выведена в резерв в Крым, и 2-я румынская горнострелковая. Кроме того, 17-я армия имела 2 дивизиона штурмовых орудий примерно по 15 единиц в каждом. 30 января 9-я советская армия взяла Тихорецк, перерезав железную дорогу на Ростов. Теперь группа армий «А» могла отступать только на Кубанский плацдарм. Но в Донбасс успели отойти 4 наиболее боеспособные дивизии 1-й танковой армии.
По замыслу Ставки, Северная и Черноморская группы должны была лишь сковывать группу армий «А» и замедлять темп ее отступления, а главный удар должен был наносить Южный фронт на Ростов. Однако Сталину не нравилось, что Черноморская группа ведет себя пассивно, и он приказал И. Е. Петрову атаковать 17-ю германскую армию. Атаки начались 11 января, но только 16 января 56-я армия нанесла серьезный удар по 44-му армейскому корпусу. Продвижение по сильно пересеченной местности шло медленно. 21 января войска Еременко форсировали Маныч и угрожали отрезать всю группу армий «А». Гитлер сперва приказал Клейсту отводить 1-ю танковую армию на Ростов, затем изменил приказ так, что часть армии Макензена должна была отступать вместе с армией Руоффа на Кубанский плацдарм, но в дальнейшем вернулся к первоначальному плану. Клейст направил 52-й армейский корпус на Кубань для установления связи с 17-й армией, а сам с 1-й танковой армией успел переправиться через Дон по мостам в Ростове 6 февраля, еще до падения города. За успешный отвод группы армий «А» с Кавказа Гитлер произвел Клейста в фельдмаршалы[502].
Р. Форчик полагает, что лучшим решением для немцев было бы отвести все 19 дивизий группы армий «А» в Донбасс, где они дали бы командующему группы армий «Дон» (с 1 февраля — группы армий «Юг») фельдмаршалу Манштейну больше возможностей противостоять советскому наступлению в районе Харькова. Но историк признает, что у 17-й армии не было технической возможности отступить в Донбасс до того, как железная дорога была перерезана[503]. Однако все оставшиеся 19 дивизий перебросить в Донбасс было в принципе невозможно. 5–6 дивизий все равно были бы необходимы для обороны Крыма, так как после отхода 17-й германской армии с Кубанского плацдарма советский десант на Крымский полуостров был бы неизбежен, причем у немцев и румын не было достаточных сил авиации и флота, чтобы его предотвратить. Оставшиеся же 13–14 дивизий просто не успели бы проскочить к Ростову и дальше. До 30 января можно было успеть перебросить в группу армий «Дон» 2–3 дивизии. С учетом, что оставшаяся на Кубанском плацдарме 13-я танковая дивизия имела только 11 исправных танков и почти не имела автотранспорта, ее нельзя было использовать как мобильное соединение; переброска столь незначительного числа пехотных соединений вряд ли существенно усилило бы группу армий Манштейна. Тем более, что в состав противостоявшего ему Южного фронта, в свою очередь, добавилось бы несколько дивизий Северо-Кавказского фронта.
