В ночь с 30 на 31 января 1943 года боевая группа под командованием подполковника Альфонса Ауэра из 42-го гренадерского полка 46-й пехотной дивизии пересекла Усть-Лабинский мост, который сразу же был взорван перед преследующими группу Ауэра советскими танками. Так закончилось германское отступление с Кавказа и началась оборона Кубанского плацдарма[504].
А что же тем временем происходило на Южном фронте? 14 января 1943 года командующий Южным фронтом А. И. Еременко, член Военного совета фронта генерал-лейтенант Н. С. Хрущев и начальник штаба фронта генерал-майор И. С. Варенников в 16.00 подписали оперативную директиву № 006, где говорилось: «Во исполнение указаний Ставки ВГК, основной задачей для войск Южного фронта является выход на рубеж Шахты, Новочеркасск, Ростов, Батайск, чтобы отрезать пути отхода войскам противника с Северного Кавказа; во взаимодействии с войсками Закавказского фронта уничтожить кавказскую группировку противника, не допустить ее выхода к р. Дон». Механизированной группе «Дон» в составе трех гвардейских корпусов — 3-го танкового, 2-го и 5-го механизированных, 98-й стрелковой дивизии и частей усиления, под командованием генерал-лейтенанта танковых войск Павла Алексеевича Ротмистрова предписывалось утром 17 января, с фронта Багаевская — Веселый, нанести удар на Батайск и к утру 18 января его захватить, а одним механизированным корпусом — Ростов. Справа 300-я стрелковая дивизия своим наступлением от Раздорской на Новочеркасск обеспечивала поддержку группы Ротмистрова с севера. 1-й гвардейский стрелковый корпус, взаимодействуя с 5-й Ударной армией, должен был 18 января форсировать Северский Донец и наступать на Новочеркасск. 13-й гвардейский стрелковый корпус своими тремя дивизиями, наступая за группой Ротмистрова, выдвигался к 21 января фронтом на юг в район Батайск — Ольгинская. Летчики 8-й воздушной армии прикрывали с воздуха подвижную группу Ротмистрова и содействовали наземным войскам в захвате Батайска и Ростова-на-Дону. Также готовился авиадесант (306 парашютистов-диверсантов) для выброски в район Батайска, чтобы подорвать железнодорожные пути и мосты в пойме Дона. 15 и 16 января для механизированной группы «Дон» следовало подать 200 тонн горючего[505].
Наступление Южного фронта развивалось медленно, с большими потерями и без заметных успехов. Так, 14 января 1943 года у племсовхоза «Придонский» напротив станицы Раздорской в бою с танками германской 4-й танковой армии был практически полностью уничтожен 2-й батальон (без одной роты) 1049-го стрелкового полка 300-й стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии, подкрепленный 5-й батареей 822-го артиллерийского полка. Из 200 человек отряда не менее 170 человек погибли или позднее умерли в плену[506]. Для сравнения: безвозвратные потери всей 4-й танковой армии за период с 11 по 20 января 1943 года составили 394 убитых и 50 пропавших без вести, а всего 444 человека, что лишь в 2,6 раза больше, чем безвозвратные потери одного советского батальона за день[507].
18 января 1943 года А. И. Еременко записал в дневнике: «После того, как была разгромлена группа Манштейна, нужно было, что я и предлагал, Сталинградский фронт оставить забирать пленных, причем не атаковать окруженных, а „задушить“ их блокадой. Они не продержались бы больше одного месяца; а Донской фронт направить по правому берегу реки Дон на Шахты и Ростов. В итоге получился бы удар трех фронтов: Воронежского, Юго-Западного и Донского. Этот удар трех фронтов был бы исключительно сильным. Он закрыл бы как в ловушке всю группировку противника, действующую на Северном Кавказе.
Вместо этого наиболее правильного решения был принят план другой, невыгодный для страны, но выгодный для Сталина. Он переименовал Сталинградский фронт в Южный и дал путевку на Ростов.
Ошибочность его решения заключалась также и в том, что тылы Южного фронта были очень далеко за рекой Волгой, и никаких путей подвоза не было, не было железной дороги. Кроме этого, река Волга к этому времени еще не стала (шло „сало“). Я это мотивировал товарищу Сталину, но он был неумолим.
Решение о наступлении Южного фронта на Ростов еще порочно и в том, что оно было фронтальным, мы выталкивали противника.
Правда, Сталин при нашем с ним разговоре сказал:
— Что Вы волнуетесь, Вы в Сталинградской битве сыграли главную роль, мы это знаем, теперь может любой добивать привязанного зайца. Мы на Вас возлагаем более важную задачу: ударом на Ростов отразить, отрезать кавказскую группировку противника.
Я сомневался в искренности этого заявления»[508].
Такого же мнения, что и Еременко, насчет судьбы окруженной группировки, судя по всему, придерживался и командующий 62-й армией Василий Иванович Чуйков. В начале января 1943 года, перед последним решающим наступлением Донского фронта против армии Паулюса, на командный пункт 62-й армии прибыло командование Донского фронта во главе с К. К. Рокоссовским. Чуйков вспоминал: «…Офицеры штаба фронта несколько раз спрашивали:
