С советской стороны Кубанский плацдарм осаждал Северо-Кавказский фронт, которым с января по май 1943 года командовал генерал-полковник И. И. Масленников, а с мая по ноябрь — генерал-лейтенант И. Е. Петров. В состав фронта на 1 февраля 1943 года входили 18-я армия генерал-майора А. И. Рыжова (11 февраля его сменил генерал-лейтенант К. А. Коротеев, а того 16 марта сменил К. А. Леселидзе); 46-я армия генерал-майора И. П. Рослого (в марте его сменил генерал-майор В. В. Глаголев), 47-я армия генерал-лейтенанта К. Н. Леселидзе (в марте его сменил генерал-майор А. И. Рыжов, а того в июле сменил генерал-майор П. М. Козлов), 56-я армия генерал-майора А. А. Гречко, 9-я армия генерал-майора К. А. Коротеева (был заменен генерал-майором В. В. Глаголевым 11 февраля, 22 марта возвращен на должность, 20 июня заменен генерал-майором, а с октября генерал-лейтенантом А. А. Гречкиным, остававшемся на этом посту до 30 ноября).
4 марта 1943 года старший лейтенант Владимир Стеженский, находясь под Новороссийском, написал в дневнике: «Фрицы угощают нас время от времени гостинцами. Сегодня второй раз нам достается. Убило адъютанта нашего начальника штаба. С продовольствием тоже скверно: третий день получаем только по 200 г хлеба. В других частях еще хуже. В соседней дивизии застрелили собаку, сварили ее и съели. Едят и дохлую конину, оставшуюся в наследство от румын. Связь с тылом ужасная, мы уже на равнине, а тыловые части, которые нас должны всем снабжать, все еще за горами у моря. Поэтому мы и не наступаем»[557].
22 марта 1943 года 49-й горнострелковый корпус Конрада под натиском 9-й армии оставил Славянск и отступил на позицию «Анна» у Анастасьевской, в 8 км севернее Кубани. 26 марта советские войска нанесли главный удар по 50-й пехотной дивизии силами 2 стрелковых дивизий и 40 танков «Ли» из 92-й танковой бригады и 132-го отдельного танкового батальона. Атака проходила на открытой и заболоченной местности и была легко отражена, как и повторная атака 29 марта. Над полем боя активно действовали германские пикировщики Ju-87 «Stuka» из 1-й эскадрильи 3-й штурмовой эскадры. 31 марта немцы ушли из Анастасьевской и заняли позицию «Сусанна» у самой реки. Несколько советских атак в процессе отступления были отражены. По оценке Конрада, за время боев с 25 по 31 марта 1943 года потери 9-й советской армии убитыми и ранеными примерно в 10 раз превышали потери 49-го горнострелкового корпуса и составляли более 3000 только погибших. Также были выведены из строя все 40 танков, поддерживавших атаку[558]. В период с 24 по 31 марта германская 50-я пехотная дивизия на позиции «Анна» и на позиции «Сюзанна» потеряла 56 человек убитыми и пропавшими без вести и 177 ранеными. Советские потери дивизия оценивала в 2000 убитых и 32 танка. А 31 марта, когда советские войска с ходу атаковали позицию «Сусанна», их потери, по оценке штаба 50-й дивизии, составили 1200 убитых и 9 танков[559]. В период с 21 по 31 марта 1943 года потери немецкой 17-й армии составили 280 убитых, 794 раненых и 14 пропавших без вести, а всего 1088 человек[560]. Подавляющая часть этих потерь пришлась на 49-й корпус. Румынские потери составили за весь март 172 убитых, 563 раненых и 5 пропавших без вести[561]. Все потери 17-й германской армии за декаду убитыми оказываются меньше предполагаемых советских потерь перед фронтом одной только 350-й пехотной дивизии в 11,4 рза. В третьей декаде марта 17-я германская армия взяла 420 пленных[562], вероятно, почти все они приходятся на корпус Конрада.
Неудачи на земле советских войск были частично компенсированы успехом морской авиации. ВВС Черноморского флота атаковали германские суда в Керченском проливе. Летчики 5-го гвардейского минно-торпедного авиаполка на бомбардировщиках Ил-4 сбросили 65 контактных мин АМГ-1, на которых 9, 14 и 15 марта подорвались и затонули 3 быстроходные десантные баржи (БДБ). Так как германский флот использовал на этом маршруте всего 20 БДБ, это была серьезная потеря. Германскому командованию пришлось перебросить в Керченский пролив дополнительные силы тральщиков. Однако советское командование рассматривало минные постановки с воздуха лишь как сугубо вспомогательное средство, уделяя главное внимание операциям на суше. Между тем, если бы советская сторона сосредоточилась именно на минных постановках, можно было бы еще до прибытия в регион значительных сил люфтваффе парализовать снабжение 17-й армии. А это вынудило бы немцев покинуть Кубанский плацдарм, причем с большими потерями при эвакуации[563].
Между тем советская разведка просмотрела прибытие в Крым 1-го авиакорпуса люфтваффе генерал-лейтенанта Альфреда Манке в самом конце марта в составе 540 самолетов (135 истребителей, 211 бомбардировщиков и 198 пикирующих бомбардировщиков)[564].
