Но отнюдь не все у немцев в обороне было благополучно. 26 мая в ЖБД 101-й егерской дивизии было записано: «В 10.30 приходит донесение, что противник на высоте 121,4 продолжает усиливаться; далее, что необстрелянные молодые солдаты из последнего пополнения не выдерживают обстрела и не могут держать оборону. С нетерпением ожидается прибытие обоих батальонных командиров, поскольку боевой приказ им может быть отдан только в устной форме. В это же время вражеская артиллерия всех калибров продолжает мощный обстрел командного пункта 228-го егерского полка и низины северо-западнее. Продолжаются авианалеты. Со сдерживаемым негодованием мы наблюдаем, как наши многочисленные истребители, иногда группами до шести машин, избегают вступать в воздушные бои с вражескими бомбардировщиками и очевидным образом уклоняются от противника. Такие же озлобленные донесения поступают и из войск». Тем не менее командование дивизии считало итоги дня своим успехом: «В течение всего дня тяжелые оборонительные бои дивизии поддерживались нашими сильными соединениями самолетов. Несмотря на произошедшее вражеское вклинение, дивизия могла записать себе на счет несомненный оборонительный успех: на стороне противника на участке севернее высоты 114,1 до восточнее южной окраины Киевского стояли главные силы пяти стрелковых дивизий, частично отдохнувших и пополненных, тогда как дивизия сражалась молодым пополнением в егерских полках, необстрелянными и пережившими впервые в жизни крупное вражеское наступление молодыми солдатами 226-го гренадерского полка, а также саперами, недостаточно подготовленными для боя в качестве пехоты. Еще два факта могут осветить итоги сегодняшнего боевого дня:
1) Резолюция „сталинградца“ полковника Аулока[591], командира 226-го гренадерского полка: бои в Сталинграде в самый их разгар на так называемом „орудийном заводе“ блекнут по сравнению с сегодняшним днем в отношении массированного использования русскими самолетов, танков и артиллерии;
2. Расход боеприпасов сегодня достиг отметки 220 тонн. Настрел вражеских стволов с учетом того, что они неделями накапливали боеприпасы для этого наступления, оценивается минимум в пять раз больше.
По принятым донесениям, в ходе сегодняшних боев было уничтожено 18 вражеских танков»[592].
26 мая 1943 года Северокавказский фронт начал новое наступление. 56-я армия должна была прорвать фронт северо-восточнее Молдаванского, тогда как 37-я армия должна была наступать вдоль реки Адагум. Советские войска имели трехкратное численное превосходство. Но 37-я армия ограничилась тем, что 20-й горнострелковой дивизией атаковала румынские части на другом берегу. Для атаки к югу от Адагума 37-й армии был передан 11-й гвардейский стрелковый корпус. Он должен был атаковать хутор Плавненский и перерезать дорогу Крымская — Варениковская. 10-й гвардейский корпус 56-й армии, усиленный танковой бригадой, должен был атаковать в секторе Горишный — высота 121,4 позиции 101-й егерской дивизии. 3-й стрелковый корпус наносил вспомогательный удар, чтобы очистить дорогу Крымская — Молдованское, которую обороняла 97-я егерская дивизия. Для развития успеха Гречко имел дивизию НКВД. Из-за плохих мер маскировки подготовка к наступлению не осталась незамеченной немцами.
Группа Ангелиса оборонялась на позиции Д. Она состояла из 97-й егерской дивизии в центре, 101-й егерской дивизии на севере и 9-й пехотной дивизии на юге. А в середине мая прибыла вновь сформированная вместо уничтоженной в Сталинграде 79-я пехотная дивизия. Она была размещена в секторе Киевское — Плавненский. Кроме того, двум егерским дивизиям были приданы румынские 19-я пехотная и 3-я горнострелковая дивизии. Позиция Д состояла из 3–4 рядов траншей с несколькими бункерами, прикрытых минными полями. Позицию прикрывала сильная артиллерия. Но вот резервов было мало — 500-й пехотный батальон особого назначения и несколько саперных подразделений. 500-й батальон был т. н. «испытательным» батальоном. Значительная часть солдат попала туда за те или иные проступки. Группировка люфтваффе на Кубани в середине мая была значительно ослаблена. Половина ее соединений была переброшена для участия в операции «Цитадель». На Кубани осталось только 80 истребителей и 70 штурмовиков и пикировщиков. 4-й воздушный флот мог противопоставить им 338 самолетов, включая 150 истребителей и 104 штурмовика Ил-2.
