26 мая, как говорится в отчете, «после тяжелого боя около 6.00 Плавненский был окончательно потерян, отдельные окруженные части I батальона погибли, сражаясь в окружении до последнего человека. В ходе боя в Плавненском было подбито 8 вражеских танков. С потерей Плавненского и вклинением противника на левом фланге левофлангового батальона, этот фланг пришлось отвести за железнодорожную насыпь. В центре оборонительного участка возникла широкая брешь шириной в 1,5 км, куда противник проник силами 12 танков с пехотой и откуда разрезал и разбил весь оборонительный фронт. Два из этих танков, часть которых прорвались к полковому КП, были подбиты и уничтожены в Киевском, третий танк был сожжен на восточной окраине поселка. От плана — нанести контрудар от Борисовки к Плавненскому, пришлось отказаться, поскольку все резервы были направлены на блокирование вклинения. Потери в тяжелом вооружении более всего были понесены на левом фланге. Там на участке I батальона были потеряны 5 тяжелых ПТО и 3 легких пехотных орудия».
Наиболее ожесточенные бои развернулись на 3-й день наступления, 28 мая: «Ночью противнику удалось усилить свой участок вклинения в Борисовке. С 3.40 сражение в этом селе возобновилось в полный рост. Господствующий огонь из танковых башен прижимал обороняющихся к земле. Попытка ударами с северной и южной частей села устранить возникший клин провалилась с большими потерями. В 7.30 русские в Борисовке предприняли контратаку, в ходе которой стало ясно, что из Плавненского им удалось перебросить подкрепления.
Село, казалось, было потеряно, все жертвы оказались напрасны. Нужно было в укоренном темпе занимать оборону по второй линии за Борисовкой на восточной окраине Киевского. Для этой цели полку были подчинены один румынский эскадрон (3 офицера и 121 унтер-офицер и рядовые) и одна румынская саперная рота. Переброска этих подразделений застопорилась до 14.00.
Между тем в Борисовке продолжалась героическая борьба, которая смогла полностью перевернуть ситуацию. Боевой комендант Борисовки, лейтенант Лумпп, собрал в нескольких руинах домов остатки защитников. Во главе этой героической кучки храбрецов (всего 50 человек), лейтенант Лумпп по собственному решению перешел в отчаянную контратаку. Без боеприпасов, штыками и лопатами, гренадеры и саперы зачищали дом за домом. Их командир, уже будучи раненым, запрыгнул на один танк и уничтожил его ручными гранатами. Его дерзость и храбрость воодушевила маленькую кучку на новый штурм, и после двух часов рукопашного кровопролитного боя, в ходе которого лейтенант Лумпп был ранен пять раз, все село было очищено от противника. На поле боя осталось 500 мертвых большевиков и уничтоженный танк.
В 11.15 полк принял совершенно удивительное донесение из I батальона: „Танки отступили, один танк подбит, Борисовка снова прочно в наших руках, лейтенант Лумпп ранен“.
При новом налете „штук“ в 12.10 было получено дополнительное облегчение.
После того, как в Борисовку было переброшено подкрепление в виде румынского эскадрона, обороняющиеся смогли отразить новые сильные атаки, сопровождавшиеся мощным применением всех боевых средств, причем были взяты в плен один русский офицер и 40 рядовых.
Должность боевого коменданта на участке в Борисовке принял обер-лейтенант Мекке, командир 13-й роты (пехотных орудий)».
В последний день боев, 31 мая, события развивались следующим образом. После сильных обстрелов и бомбардировок «в 3.00 неприятель перешел в атаку силой 4-х батальонов (каждый батальон по 200 человек) и одной новой ротой автоматчиков против Борисовки. Ему удалось силами 150 человек прорваться в северную часть поселка. Контрударом полкового саперного взвода после тяжелого боя его удалось выбить оттуда. Лейтенант Мошничка, командир штабной роты, пал при этом смертью храбрых.
В 7.00, после нового мощного огневого налета, противник силой 400 человек возобновил атаку на Борисовку. Этот удар был перехвачен в 100 метрах перед передовыми линиями сосредоточенным огнем всех видов вооружений. Понеся очень большие потери, противник панически бежал с поля боя.
Еще одну слабую вылазку враг предпринял в 10.30, которая была отбита оборонительным огнем пехоты.
В течение дня стало заметно снижение интенсивности сражения.
По показаниям пленных и перебежчиков было установлено, что противник предпринимает перегруппировку сил, с тем, чтобы в ближайшие дни перенести свой главный удар на участок соседа справа».
По итогу боев полковник фон Аулок так оценил силы противника: «По собственным наблюдениям, показаниям пленных и перебежчиков, перехваченным вражеским радиопереговорам, в ходе сражения полковым штабом были установлены следующие части противника, которые, напрягая все возможные силы (включая сбросы фосфора над Борисовкой 29 мая и на Киевское 31 мая), пытались добиться прорыва обороны:
