В мае 1943 года потери германской Восточной армии составили 6795 убитыми, 30 912 ранеными и 3051 пропавшими без вести, а всего 40 758 человек. Группа армий «А» потеряла 1825 убитыми, 5823 ранеными и 1918 пропавшими без вести, а всего 9566 человек, или 23,5 % всех германских потерь на Восточном фронте. Румынские потери на Кубанском плацдарме в мае 1943 года составили 511 убитыми, 1541 ранеными и 255 пропавшими без вести, а всего 2307 человек. С добавлением румынских потерь доля группы армий «А» увеличивается до 27,6 %. В мае 1943 года немцы захватили 8949 пленных, в том числе 2425 человек (27,1 %) на фронте группы армий «А». Советские потери ранеными в мае 1943 года составили 51 % от среднемесячных потерь за войну. На основе этого советские потери можно оценить в 255 000 убитыми и не менее чем 255 000 ранеными[608]. Соотношение общих потерь на советско-германском фронте (с учетом румынских потерь, но без учета финских потерь) оказывается 12,05: 1 в пользу немцев. По безвозвратным потерям соотношение оказывается 24,9: 1. На фронте группы армий «А» соотношение общих потерь в мае было 10,3: 1, а безвозвратных потерь — 13,8: 1.
В апреле и мае 1943 года советские потери на Кубанском плацдарме, если исходить из оценки динамики числа раненых, оказались значительно выше, чем можно было бы судить по отрывочным данным журналов боевых лействий. В мае по сравенению с апрелем соотношение потерь для Красной армии улучшилось, как на всем советско-германском фронте, так и на Кубанском плацдарме. Особенно это видно на соотношении безвозвратных потерь, которое, хотя и осталось в пользу немцев, но уменьшилось с апреля по май на Кубанском плацдарме с 33,7: 1 до 13,8: 1, а на всем советско-германском фронте — с 36,5: 1 до 24,9: 1. Столь существенное изменение соотношения потерь на Кубанском плацдарме было связано с применением жуковской тактики с проведением наступления при максимальной концентрации артиллерии. Эта тактика дала свой эффект, начиная с июня 1944 года, после высадки союзников в Нормандии. Тогда, из-за острой нехватки у вермахта танков и самолетов, удалось прорвать фронт группы армий «Центр», а затем — группы армий «Южная Украина» (бывшей группы армий «А»), что привело к многочисленным «котлам» и резкому росту безовозвратных потерь Германии и ее союзников. Летом 44-го советское наступление осуществлялось на широком фронте, и плотность германской обороны была ниже, чем в мае 1943 года на Кубанском плацдарме. Кроме того, у войск Северо-Кавказского фронта было сравнительно мало танков, а люфтваффе еще имели возможность довольно активно поддерживать свои войска. В Белоруссии же советские войска имели подавляющее превосходство в танках, и возможности люфтваффе были весьма ограничены.
Дальше из-за немецкого наступления на Курской дуге 17-я армия получила передышку вплоть до середины июля. К началу июля ее германские дивизии имели некомплект в 23 000 человек, а румынские — в 11 000. Не хватало также вооружения и боевой техники, равно как и поддержки с воздуха, так как основные силы люфтваффе были переброшены в район Курской дуги. Группа армий «А» насчитывала 430 000 человек, а Северо-Кавказский фронт — 460 000 человек. Однако в состав группы армий Клейста входило гораздо больше небоевых частей, и, кроме того, часть дивизий приходилось держать в Крыму для отражения возможных советских десантов. С учетом этого на линии «Готенкопф» советская сторона имела трехкратное превосходство в людях. Группа армий «А» имела 65 танков, 53 из которых были боеготовы, и 575 орудий тяжелой артиллерии. Северо-Кавказский фронт, согласно германской оценке, располагал 200 танками и 2000 тяжелых орудий. 1 июля позиции в районе Киевского начала занимать новоприбывшая 98-я пехотная дивизия, подкрепившая ослабленную 101-ю егерскую дивизию, которая отводилась в резерв.
