16 июля началось очередное наступление Северо-Кавказского фронта. Главный удар наносили 10-й и 11-й гвардейские корпуса 56-й армии в стык 97-й егерской и 98-й пехотной дивизий на фронте в 7 км. Борьба развернулась вокруг высот 95,1, 114,1 и 121,4 между хуторами Новый и Горишный. При помощи 191-го дивизиона штурмовых орудий немцы отразили наступление.
22 июля Петров бросил в бой еще 8 стрелковых дивизий и 100 танков из состава 3-го, 10-го и 16-го стрелковых корпусов 56-й армии. Но советские атаки были плохо скоординированы. Самая сильная из них случилась 26 июля, когда 282-й гренадерский полк 98-й пехотной дивизии был атакован превосходящими силами нескольких волн пехоты с 80 танками. Но немцы удержали фронт, хотя дело порой доходило до рукопашных схваток. Единственный успех советского наступления свелся к тому, что 3-й стрелковый корпус потеснил румынский батальон на правом фланге группы Ангелиса, но был остановлен подошедшими немецкими резервами.
Между 7 и 12 августа 11-й гвардейский стрелковый корпус атаковал правый фланг 97-й егерской дивизии, но контратаки германских резервов раз за разом восстанавливали положение. К 12 августа советское наступление полностью провалилось. В ходе боевых действий с 26 мая по 22 августа 1943 года Северо-Кавказский фронт потерял, по оценке Р. Форчика, около 161 000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Германская 17-я армия, включая румынские соединения, потеряла около 22 000 убитых, раненых и пропавших без вести, что дает соотношение общих потерь 7,3: 1. Принимая же во внимание недочет безвозвратных потерь с советской стороны, по безвозвратным потерям соотношение должно быть еще хуже для Северо-Кавказского фронта. Осознав, наконец, бессмысленность атак на Кубанский плацдарм, Ставка ВГК 22 августа разрешила Петрову перейти к обороне. Одновременно из состава Северо-Кавказского фронта было изъято 7 стрелковых дивизий в резерв Ставки[611].
Собственно, наступление Северо-Кавказского фронта развивалось параллельно с наступлением Южного и Юго-Западного фронтов в Донбассе. Расчет был все тот же — разгромить и уничтожить Кубанскую группировку противника, а затем молниеносно захватить Крым, в котором бы почти не осталось германо-румынских войск. После этого должен был последовать удар через перешеек в тыл донбасской группировке и ее полное окружение. Но уже к концу июля этот план провалился. В результате контрудара 2-го танкового корпуса СС в течение 31 июля — 2 августа был ликвидирован плацдарм, захваченный Южным фронтом на Миусе, и захвачено 17 985 пленных[612]. Точно так же контрудар германского 24-го танкового корпуса к исходу 27 июля значительно сократил плацдарм, захваченный Юго-Западным фронтом на Северском Донце, и остановил совтетское наступление. 31 июля Сталин направил грозную директиву в штаб Южного фронта: «Считаю позором для командования фронтом, что оно допустило по своей халатности и нераспорядительности окружение наших четырех стрелковых полков вражескими войсками. Пора бы на третьем году войны научиться правильному вождению войск.
Требую, чтобы командование фронта немедля сообщило в Генштаб специальной шифровкой о том, какие экстренные меры думает оно предпринять для того, чтобы вызволить окруженных и безусловно приостановить продвижение вражеских войск. У фронта для этого есть средства и он должен выполнить эту задачу»[613].
Однако эта директива никак не повлияла на ход событий. После неудач в Донбассе наступление на Кубани стоило приостановить до того, как Южный и Юго-Западный фронт снова смогут перейти в наступление. Однако ставшее бессмысленным наступление на Кубани продолжилось.
31 июля 1943 года Владимир Стеженский записал в дневнике: «Три дня назад началось здесь наше наступление. Техники было у нас до чертовой матери. Достаточно сказать, что лишь одну нашу дивизию поддерживали 10 артиллерийских полков, 2 танковых полка, из них полк танков КВ; полк самоходных орудий 155 мм, бессчетное количество „катюш“, 3 батальона саперов и т. д. Артподготовка была такая, что небу было жарко. Казалось, что сама земля выплескивала залпы. У фрицев все было в черном дыму. Только кое-где темноту прорезали огненные брызги реактивных снарядов. И вот результат: колоссальные потери и ни шагу вперед. Причина — бардак в организации наступления и отсутствие взаимодействия. Танки почему-то не двинулись, а без них пехота не могла прорвать оборону. И авиации было мало, и действовала она лишь в первые часы боя. За 12 дней боев 98-я пехотная дивизия потеряла 1767 убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Советские потери были многократно выше.
Приходится уже в который раз удивляться, почему мы до сих пор не научились воевать. Ведь на других фронтах научились и бьют фрица в хвост и гриву. Мне думается, что неуспехи нашего фронта не случайны, и это, пожалуй, так». А 6 августа подвел итоги наступления: «Опять на отдыхе. Отвоевались. Потеряли почти всех людей и без толку»[614].
