Ночью 8 сентября Энгель продолжил: «Я просто уже не так быстро соображаю. Я не могу прийти в себя после столкновения ф[юрер] — Йодль, тем более, когда понимаю, что совершенно невольно мог быть одной из причин этого столкновения. Документы, которые я принес 3 сентября [sic], предоставленные мне фон Клейстом и фон Гюльденфельдтом о трудностях транспортировки и дорожных проблемах для Сухума и Туапсе, имели своим следствием полет Йодля в Сталино. Поскольку мне довелось выслушать всю эту перебранку, я могу себе представить, насколько велика была пропасть между ними. Создается впечатление, что ф[юрер] был полон ненависти, и необычная степень возбуждения, проявленная Йодлем, не помогла снизить накал страстей. Настроение здесь ужасное; корни гнева и раздражения ф[юрера] лежат гораздо глубже, и не только в противоположных мнениях о том, следует ли наступать на Кавказе на Сухум или нет. Ф[юрер] больше не видит конца в России, особенно потому, что ни одна цель летней кампании 1942 года не была достигнута. Он сам говорил, как боится зимы, которая скоро настанет. С другой стороны, он никогда не отступит. Как долго будет продолжаться дело с Гальдером, для меня загадка. На совещании с Й[одлем] вспышки гнева против Г[альдера] были настолько полны обвинений и ненависти, что их просто невозможно повторить. Завтра я сообщу об этом Хойзингеру, потому что лучше, если начальник Генерального штаба уедет как можно скорее по собственной воле, а не то его вышвырнут вон посреди очередной сцены»[288].
9 сентября последовала развязка. Гальдер записал в дневнике: «16.30 Визит генерал-фельдмаршала [Вильrельма] Кейтеля. [Командующий группой армий „А“ генерал-фельдмаршал Вильrельм] Лист должен уйти со своего поста. Намеки на дальнейшие изменения в высших инстанциях. Видимо, это касается и меня.
Майор Кранц. Доклад об обстановке у 1-й танковой армии… Фельдмаршал Лист складывает с себя командование группой армий „А“»[289].
10 сентября Гитлер лично взял на себя командование группой армий «А» и руководил ею через начальника штаба группы армий генерал-лейтенанта Ганса фон Грейффенберга. В этот день части 17-й армии захватили Новороссийск.
13 сентября Гальдер еще успел отметить успехи в наступлении на Тереке, но одновременно возникает угроза восточному крылу 1-й танковой армии, а 18 сентября сделал последнюю запись об обстановке на Кавказе: «Никаких существенных изменений. На Тереке мы добились успехов в обороне также и на восточном крыле»[290].
В тот же день, 18 сентября, у Гитлера родилась мысль о замене Кейтеля и Йодля. Энгель отметил в дневнике: «После вечернего совещания, которое опять было столь же холодным, как и все остальное здесь, нам со Шмундтом было о чем доложить. В настоящий момент ф[юрер], похоже, полон решимости избавиться от Кейтеля и Йодля. Шмундт спросил, кого он думает сделать преемниками. Он упомянул Кессельринга или Паулюса; единственное, что его удерживало, — это время. Кейтель, в остальном хороший работник, по-видимому, находился под влиянием Йодля, и большинство его мнений не были его собственными. Начальнику Генерального штаба надо было избавиться ранее, там просто больше ничего не было. В данный момент он никому из своих генералов не доверял, и он готов был бы произвести майора в генералы и назначить его начальником Генерального штаба, если бы у него был бы на примете подходящий майор. В данный момент ему все противно. Он проклинал себя за то, что рискнул вступить в войну с такими генералами, не способными принимать судьбоносные решения. Шмундт ответил, что вообще так говорить нельзя. В скором времени он сможет представить ему список генералов, которым можно доверять. В отличие от Шмундта, у меня сложилось впечатление, что ф[юрер] находится на пределе своих нервов, и это не только вопрос личностей. В сущности, он ненавидит все серо-зеленое (feldgrau, цвет армейской униформы
22 сентября 1942 года офицер связи кригсмарине при ОКХ Карл-Йеско фон Путткамер писал руководству кригсмарине:
«Весьма резкое увольнение фельдмаршала Листа и других старших командиров вызвало здесь немалый шок, тем более что этот способ иногда не совсем соответствовал обычаям корпуса офицеров. Безусловно, ожидаются серьезные изменения в высшем командовании армией, возможно назначение главнокомандующего армией и изменения в Генеральном штабе и в штабе оперативного руководства ОКВ. Создание поста главнокомандующего армией является неотложным делом, и на это надеется офицерский корпус. Настроение в штабе фюрера можно охарактеризовать как взрывоопасное, а в Генштабе как депрессивное.
Будем надеяться, что теперь будет найдено решение, которое в конце концов вновь укрепит отношения доверия между армией и фюрером, пошатнувшиеся еще во времена Бломберга. Армия сегодня представляет нацию. Этот вопрос будет иметь решающее значение для исхода войны»[292].
