Первоначально Гитлер отдал в середине сентября приказ о передаче люфтваффе в действующую армию для сухопутных войск подразделений и частей общей численностью 200 тыс. человек. По мнению Мюллера-Гиллебранда, «этот приказ мог бы отвратить катастрофу, грозившую истекавшим кровью группам армий „А“ и „Б“. Переброска примерно 100 тыс. человек из ВВС, частью с эшелонами запасников непосредственно на Восточный фронт, а частично в виде пополнения пехотных батальонов, изымаемых из дивизий, находившихся на Западе, и немедленно отправляемых на Восток, была предусмотрена таким образом, что эти подкрепления могли бы прибыть в группы армий „А“ и „Б“ примерно через четыре недели»[313]. Однако призывники из ВВС были совершенно не обучены ведению сухопутной войны, и от них вряд ли было бы много толку. И после снятия Гальдера с поста начальника Генштаба Гитлер издал новый приказ, согласно которому люфтваффе не должны были передавать 200 тыс. своих призывников сухопутным войскам, а должны были сами сформировать из них 20 авиаполевых дивизий, которые должны были использоваться в качестве пехоты. Сухопутные силы должны были обеспечить эти 20 авиаполевых дивизий всем необходимым: вооружением, боеприпасами, боевой техникой, автомашинами, лошадьми и инструкторами[314]. Предполагалось, что в процессе формирования личный состав успеет усвоить тактику сухопутной войны. Однако из-за недостатка офицеров, имевших опыт ведения сухопутной войны, авиаполевые все равно значительно уступали в боеспособности обычным пехотным дивизиям, и после ряда неудач на фронте их передали в состав сухопутных войск. Целесообразнее было бы сразу передать формирование всех 20 авиаполевых дивизий в ведение сухопутных сил. Тогда они сразу же были бы разбавлены относительно подготовленными призывниками сухопутных сил, и их подготовкой занимались бы опытные сухопутные офицеры. А из-за сталинградской катастрофы не закончившие подготовки авиаполевые дивизии уже в конце 1942 — начале 1943 года пришлось бросить на Восточный фронт, где они понесли тяжелые потери. Как отмечал Мюллер-Гиллебранд, «по-видимому, первый приказ был изменен в связи с возражением Геринга против передачи личного состава непосредственно сухопутным силам. Стремление Геринга, так же как и Гиммлера, иметь в распоряжении „свою“ армию сыграло известную роль. Сам Гитлер в связи с этим заявил, что он не хотел бы отдавать реакционным сухопутным силам молодых национал-социалистов из военно-воздушных сил»[315].
Командование группы армий «Б» предложило в начале октября отвести войска 6-й армии на кратчайшую линию между излучиной Волги у Бекетовки и течением Дона в районе Качалинской. Но Гитлер эту идею отверг. В дневнике ОКВ от 2 октября было записано: «Цейтцлер, а также Йодль поднимают вопрос о том, не отложить ли взятие Сталинграда на вторую очередь, чтобы высвободить силы; ссылаются на уличные бои, требующие больших жертв. Фюрер резко возражает и подчеркивает, что взятие Сталинграда крайне необходимо не только по оперативным, но и по психологическим соображениям, для воздействия на мировую общественность и настроение союзников»[316].
В тот же день, 2 октября, фюрер, возражая Цейтцлеру насчет больших потерь в уличных боях, впервые подчеркнул, что захват Сталинграда является насущной необходимостью не только по оперативным соображениям, но и психологически для мирового общественного мнения и для поддержания морального духа среди союзников Германии[317].
3 октября Гитлер отверг идею прекратить штурм Сталинграда и направить подкрепления группе армий «А», а также улучшить ее снабжение, назвав это «типичной полумерой», характерной для армейских генералов[318].
14 октября 1942 года Гитлер издал приказ о переходе к стратегической обороне, что фактически означало провал наступательных планов 1942 года. Фюрер попытался сделать хорошую мину при плохой игре и провозгласил: «Летняя и осенняя кампании этого года, за исключением отдельных еще продолжающихся операций и намечаемых наступательных действий местного характера, завершены. Достигнуты крупные результаты.
В итоге мощного наступления противник отброшен на Кавказ и Дон, а центральная часть России в основном отрезана от районов Кавказа, имеющих жизненно важное значение для дальнейшего ведения войны. На остальном фронте были успешно отражены все отвлекающие удары русских с незначительными для нас потерями. При этом противнику нанесены громадные людские потери»[319].
Гитлер верил, что «сами русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогут зимой 1942/43 года располагать такими же большими силами, какие имелись у них в прошлую зиму. В отличие от минувшей, эта зима не может быть суровой и тяжелой. Всем штабам и войсковым командирам вменяю в обязанность как можно быстрее и тщательнее закончить все приготовления к зиме, чтобы не только облегчить войскам выполнение возложенных на них задач, но и создать им возможно лучшие условия для жизни и боя на весь зимний период»[320].
