В предстоящей зимней кампании фюрер потребовал от войск:
«1. Во что бы то ни стало удерживать зимние позиции.
2. Оборона должна быть повсюду активной, не позволяющей противнику успокаиваться и вводящей его в заблуждение относительно наших намерений.
3. В случае атак со стороны противника не отходить ни на шаг и не производить отступательных маневров оперативного характера.
4. Местные прорывы немедленно ликвидировать контратаками и контрударами.
5. Большие прорывы локализовать, стабилизировавшиеся участки нашего фронта во что бы то ни стало удерживать как бастионы, которые облегчат проведение предпринимаемых контрмероприятий.
6. Отрезанные или окруженные части должны обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь.
За безусловное выполнение данных требований командиры несут ответственность непосредственно передо мной»[321].
Этот приказ во многом предопределил катастрофу 6-й армии в Сталинграде.
Между тем 23 октября 1942 года Сталин издал приказ «О реорганизации Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии». Из состава ГРУ Генштаба выделялось Главное разведывательное управление, подчиненное непосредственно наркому обороны, т. е. Сталину. В ведении Генштаба оставалась войсковая разведка, подчинявшаяся новосозданному Управлению войсковой разведки Генштаба и разведотделам армий и фронтов. Принципиально важным моментом было то, что агентурную разведку отныне имело право вести только Главное разведывательное управление. Войсковая разведка теперь не имела право на ведение агентурной разведки[322]. Сталин опасался, что кто-то из высшего комсостава РККА может использовать агентуру непосредственно подчиненной им войсковой разведки, чтобы обговорить условия своего перехода к немцам.
Тем временем советские войска на Кавказе решали оборонительные задачи, в том числе и посредством ряда локальных контрударов. 2 октября Ставка ВГК приказала Тюленеву не допустить прорыва неприятеля к Черноморскому побережью:
«1. 40-ю стр. бригаду оставить в районе Котловины с задачей обороны подступов к долине р. Пшиш не допустить выхода противника на р. Пшиш в тыл нашим войскам, обороняющим дорогу на Туапсе.
2. Сосредоточить в районе Рожет, Маратуки 31 сд, 11-ю гв. кавдивизию, полк 383 сд с задачей, выйдя в район южнее Самурской, нанести более короткий удар в общем направлении Червяков, Белая Глина, во фланг и тыл нефтегорской группировке противника. Для прикрытия фланга ударной группы частью сил 20 гсд наступать из района г. Матазык на Самурскую.
3. Из района Белой Глины (5 км северо-западнее Куринского) силами 119 сбр, одним полком 328 сд и частью сил 68 сбр нанести удар в направлении Первомайский, Хадыженский, Гуриевский с целью разгрома группировки противника, прорвавшегося в направлении Папортный, Куринский».
Командовнию фронта также предписывалось: «7. Принять меры к дальнейшему усилению войск Черноморской группы дополнительными силами за счет фронта, одновременно предусмотреть усиление Черноморской группы маршевым пополнением»[323].
А уже 3 октября последовало распоряжение о разгроме Хадыженской группировки противника, который, однако, не удался[324]. 11 октября Я. Т. Черевиченко во главе Черноморской группы сменил И. Е. Петров.
10 октября лейтенант Владимир Стеженский, находясь со штабом 383-й стрелковой дивизии у станции Гойтх под Туапсе, записал в дневнике: «Сегодня второй день беспрерывной бомбежки. Шум моторов и свист бомб не умолкают ни на минуту. Сколько жертв! На моих глазах убивало и ранило наших бойцов. А все потому, что в небе ни одного нашего самолета, где же все они?!»[325]
Тем временем получившая подкрепления советская 18-я армия 7–13 октября провела ряд контратак, в ходе которых отбила гору Оплепен и вклинилась во фланг 49-го горнострелкового корпуса. Вскоре погодные условия сделали невозможными наступательные операции в горах из-за грязи, а потом из-за резкого похолодания. Но 14 октября Руофф все же предпринял последнее наступление. 198-я пехотная дивизия смогла прорвать оборону 56-й армии, что вынудило 32-ю гвардейскую дивизию оставить Хадыженск и отступить к Туапсе. 101-я егерская дивизия 17 октября захватила Шаумян. Но начавшиеся 18 октября дожди исключали дальнейшее наступление из-за отсутствия поддержки с воздуха. Продвижение продолжала только дивизия Ланца. 22 октября 98-й горнострелковый полк захватил гору Семшхо (1016 м), с которой было видно Черное море. Но контратаки 408-й и 383-й стрелковых дивизий остановили германское наступление. Они продолжались еще в течение двух месяцев. По мнению Форчика, «сосредоточениие трех германских корпусов для захвата малозначительного черноморского порта оказалось дорогостоящим отвлечением сил в кампании, где почти не было места для ошибок»[326]. Здесь с ним можно вполне согласиться.
