По советским данным, в 15.00 20 марта немецкая танковая атака была повторена при поддержке пехоты. Судя по немецким документам, речь идет о повторном вводе в бой I батальона, который получил от фон Аппеля приказ вновь атаковать Корпечь. На этот раз 55-я тбр одним танковым батальоном контратаковала врага в лоб, а вторым – во фланг. Этим маневром противник был обращен в бегство. Подбив еще 4 танка противника, советские танкисты перешли в преследование, уничтожая живую силу огнем пушек, пулеметов и огнеметов. Фон Аппель признает беспорядочный отход своих подразделений: «Под впечатлением массированного огня артиллерии противника на левом крыле дивизии началось бегство, которое распространилось и на правое крыло». Как отмечалось в отчете 55-й тбр по итогам боев, «особенно эффективно действовали огнеметные танки, уничтожая своим огнем бегущую назад пехоту противника»[649]. Немцами было замечено использование огнеметных танков, в отчете 22-й тд оно упоминается.
Однако обвалить немецкую оборону на плечах отступающих частей 22-й тд все же не удалось. Достигнув района трех курганов, танки 55-й тбр попали под сильный противотанковый огонь противника и вернулись в исходное положение. Уже вечером 55-я тбр попыталась развить успех, атаковав высоту с тремя курганами танками с десантом пехоты, но под сильным огнем противника отошла на исходные позиции.
Потери 55-й тбр за день составили 6 Т-26, 2 КВ и 3 Т-60 подбитыми, 2 ХТ-133 и 1 Т-34 сгоревшими[650]. Потери бронетехники немцев оказались существенно выше: только ремонтные службы Крымского фронта отчитались об эвакуации 4 Pz.IV, 7 Pz.II, 13 «ЧКД» (Pz.38(t). –
ТАБЛИЦА 11
Как позднее писал командир 204-го тп, попытки вытащить подбитые машины успеха не имели[653]. Фотоснимки советских военных корреспондентов с Крымского фронта говорят о захвате по крайней мере двух танков Pz.IV и одного Pz.38(t) исправными, без видимых повреждений. Они позднее использовались с советскими опознавательными знаками. Скорее всего, это были машины, застрявшие на рубеже ручья. В документах фронта эти трофеи в составе бригад и полков не отражены.
По существу, неудача 22-й тд 20 марта 1942 г. показала весьма сложные условия войны в Крыму. Ее особенности в докладе в ОКХ Манштейн обрисовал яркими красками: «Большой расход артиллерийских боеприпасов, постоянные атаки очень крупных сил авиации, применение установок залпового огня и большое число танков (среди них много тяжелейших) превращают бои в сражение техники, ничем не уступающее сражениям Мировой войны»[654]. Причем следует отметить, что неудача постигла не только новичка на фронте, 22-ю тд, но и наступавшую рядом группу Хитцфельда и давно находившихся в данном районе подразделений. Крымский фронт во второй половине марта был уже достаточно «крепким орешком», несмотря на имеющиеся недостатки.
Однако после избиения немецкой 22-й тд Крымскому фронту было рано почивать на лаврах. Предпринимается еще одна попытка сокрушить оборону противника. 22 марта 77-я и 236-я сд 51-й армии передаются в подчинение 47-й армии К.С. Колганова. 12-я сбр и 138-я гсд сменяются 320-й сд, 398-я сд сменяется 400-й сд[655]. Сменяемые соединения выводились во второй эшелон для доукомплектования. Задачей свежих соединений стала Владиславовка. Однако предпринятое 24 марта наступление 51-й армии успеха не имело. Части были встречены сильным артиллерийским и минометным огнем. 26 марта наступление возобновляется в формате «частной операции по овладению Кой-Асан» силами 390-й сд и 143-й сбр. Наступление поддерживалось достаточно слабыми силами танков (39-я тбр в составе 2 КВ и роты Т-26, 2 КВ из 229 отб, 40 тбр в составе 2 КВ, 3 Т-34 и роты Т-26). Однако эта операция также натолкнулась на сильное огневое сопротивление противника и успеха не имела. С 10 марта до конца месяца 51-я армия понесла весьма чувствительные потери: 9582 человека убитыми, 4959 человек пропавшими без вести и 23 799 человек ранеными, всего же армия В.Н. Львова потеряла в боях второго наступления Крымского фронта свыше 39 тыс. человек[656].
