После неудачи апрельского наступления масштаб операций Крымского фронта резко уменьшается. Войска переходят к тщательно подготовленным атакам небольшими силами важных в тактическом отношении пунктов, фланкирующих подступы к узлу сопротивления Кой-Асан. Проводить частные операции предполагалось, как указывалось в одном из приказов 51-й армии, «методом последовательного уничтожения ОТ[693] артогнем и захвата их штурмовыми группами»[694]. К частным операциям привлекались силы около батальона. Штурмовые группы предполагалось создавать в численности усиленного стрелкового взвода. Для подготовки штурмовых групп предлагалось выбрать местность, похожую на район предстоящих действий частной операции. Целями операций становились «хутор», «район домиков», «высота с кладбищем».
В 44-й армии также планировались частные операции 276-й сд и 63-й гсд. В 63-й гсд планировалась атака силами трех усиленных рот. Причем артиллерией предполагалось разрушить ДЗОТы на направлении атаки за день до операции, а атаковать без артподготовки после залпа «катюш» (при этом артиллерия получила задачу подавить батареи противника)[695]. Штурмовые отряды 63-й гсд перешли в наступление в 5.45 26 апреля при поддержке артиллерии и двух дивизионов ГМП на опорный пункт два домика в 3,5 км сев. вост. Дальние Камыши. Однако немцы сосредоточили на участке действий отрядов огонь 12 артиллерийских батарей, и атака успеха не имела, отряды пришлось отвести в исходное положение[696].
Тем временем произошли изменения в структуре руководства советскими войсками в Крыму и на Кавказе. 21 апреля 1942 г. было образовано Главное командование Северо-Кавказского направления во главе с маршалом С.М. Буденным. Ему подчинялись Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный округ и Черноморский флот вместе с Азовской военной флотилией. 28 апреля С.М. Буденный побывал на Керченском полуострове и ознакомился с обстановкой. Однако наступившая оперативная пауза стала затишьем перед бурей.
При оценке операции Крымского фронта возникает искушение спроецировать на него проблему «снарядного голода» в Красной Армии, имевшую место в период восстановления работы промышленности после эвакуации. Так ли это? В докладе замкомвойсками Крымского фронта генерал-майора артиллерии Бушуева по расходу боеприпасов за весь период наступательных операций Крымского фронта указывалось: «Обращает внимание крайне незначительный расход винтпатронов, это является следствием того, что войска слабо используют ружейно-пулеметный огонь во всех видах боя»[697]. Действительно, если расход гаубичных выстрелов 122–152-мм калибра составлял примерно 7–10 боекомплектов, расход винтовочных и автоматных патронов составлял 1–2 боекомплекта[698]. Ниже настрела крупных калибров также был расход боеприпасов к 76-мм полковым пушкам (2–5 б/к) и 82-мм минометам (3–7 б/к)[699]. Это было общей проблемой Красной Армии в 1942 г., отмечавшейся во многих операциях, в частности в позиционных боях под Ржевом. Тактика штурмовых действий пока еще ограниченно использовалась в войсках. Справедливости ради следует заметить, что у частей и соединений Крымского фронта было мало автоматического оружия, в первую очередь ручных и станковых пулеметов, чтобы стрелять больше.
Нельзя не обратить внимание на тот факт, что в 51-й армии стрелковое оружие использовалось намного интенсивнее, чем в 44-й армии: расход винтовочных и автоматных («ТТ») патронов в армии В.Н. Львова по итогам трех наступлений был в три раза больше. То же можно сказать о 76-мм полковых пушках и 82-мм минометах, в 51-й армии боеприпасы к ним расходовались в 2–3 раза интенсивнее.
Небезынтересно также сравнить расход боеприпасов разных артсистем и калибров 44, 47-й и 51-й армий Крымского фронта с расходом боеприпасов немецкой 11-й армией. С 27 февраля по 10 апреля 1942 г. перечисленные армии Крымского фронта расстреляли 110 439 выстрелов 76-мм обр. 02/30 г., 12 275 выстрелов 107-мм обр. 10/30 г., 93 943 выстрела 122-мм гаубиц 10/30 г., 19 963 выстрела 122-мм пушек обр. 31 г., 8048 выстрелов 152-мм гаубиц 09/30 г. и 46 685 выстрелов гаубиц-пушек 37 г.[700]. В свою очередь, артиллерией 11-й армии за практически тот же отрезок времени[701] было выпущено: 236 638 выстрелов к 105-мм гаубицам leFH (плюс 3079 дымовых), 9654 выстрела к 105-мм пушкам К18, 55 537 выстрелов калибра 150 мм (44 156 немецких sFH18 и 11 381 чешских 37(t), без учета дымовых) и 4055 гаубичных выстрелов калибром 210 мм[702].
Для полноты картины целесообразно будет привести состав артиллерии 11-й армии, боеспособные стволы, выпускавшие указанное количество боеприпасов (см. табл. 15). Сразу бросается в глаза, что львиная доля артиллерии армии Манштейна оставалась у стен Севастополя. В таблице также не показаны находившиеся в LIV AK у Севастополя пять 150-мм пушек K18, две 240-мм и две 305-мм гаубицы.
ТАБЛИЦА 15
