Подготовка немецким командованием операции в течение продолжительной оперативной паузы позволила выбрать уязвимый участок обороны Крымского фронта. Это была примыкавшая к Черному морю полоса 44-й армии, точнее, ее левый фланг. Небезынтересно отметить, что еще в феврале 1942 г. начальник штаба инженерных войск КА генерал-майор инжвойск И.П. Галицкий в докладе по развитию Ак-Монайских позиций обозначил удар противника вдоль побережья Феодосийского залива как «не сулящий успеха, так как этому наступательному действию сильной помехой является Черноморский флот»[727]. В действительности ЧФ не стал помехой, можно даже сказать, не оказал никакого влияния на немецкое наступление.
На направлении запланированного главного удара немцев находилась 63-я гсд. Национальный состав дивизии был весьма неоднородным. Сводные данные о национальном составе соединений 44-й А показаны в табл. 1. По приведенным данным видно, что доля народов Кавказа в 63-й гсд была достаточно весомой, хотя и не господствующей. Вместе с тем нельзя не отметить постановку на Ак-Монайские позиции азербайджанской 396-й сд, не имевшей опыта серьезных боев.
ТАБЛИЦА 1
26 апреля части 63-й гсд участвовали в частной операции для улучшения позиций, она успеха не имела и лишь увеличила потери. Усугублялась ситуация нехваткой вооружения. Так, на 25 апреля в 63-й гсд было всего четыре 45-мм пушки и четыре 76-мм дивизионных пушки, станковых пулеметов – 29 штук. «Вишенкой на торте» было отсутствие в дивизии заградотряда[729]. Командир 63-й гсд полковник М.В. Виноградов мотивировал это малочисленностью соединения.
Как показатель нездорового положения в 63-й гсд иногда приводится эпизод с убийством командира 251-го гсп майора С.Н. Дубинина 22 апреля 1942 г.[730]. Однако обстоятельства этого происшествия были достаточно своеобразные. Убийство было совершено красноармейцем взвода НКВД (!) Тодаевым на почве конфликта с уполномоченным ОО НКВД Ивановым, который угрожал Тодаеву расстрелом. Соответственно Тодаев, имевший при себе немецкий (!) автомат, выстрелил в Иванова, убив его на месте, затем в Дубинина и адъютанта командира полка Шоманидзе[731]. Т. е. это не было убийством на национальной почве или следствием антисоветских настроений. Имел место конфликт особиста с рядовым НКВД, в котором Дубинин стал случайной жертвой. Это, разумеется, не отменяет факта наличия в 63-й сд перебежчиков, но о заговоре и полной потере управления говорить не приходится.
Незадолго до немецкого наступления, 29 апреля 1942 г., офицер ГШ КА в 44-й армии майор А. Житник в своем докладе начальнику штаба Крымского фронта практически пророчески написал: «Необходимо либо полностью вывести 63-ю гсд во второй эшелон (и это самое лучшее) или хотя бы по частям. Ее направление – это направление вероятного удара противника, а как только он накопит у себя перебежчиков из этой дивизии и убедится в низком моральном состоянии этой дивизии, он укрепится в решении наносить на этом участке свой удар»[732]. В связи с этим нельзя не отметить, что по оперсводке 44-й А от 5 мая проходит обстрел позиций дивизии агитационными снарядами.
Первоначально планом смена 63-й гсд не предусматривалась, лишь ротация полков внутри соединения с выводом на отдых во второй эшелон[733]. Окончательный вариант, утвержденный 3 мая 1942 г., предполагал вывод дивизии во второй эшелон армии 10–11 мая, на два дня позже начала немецкого наступления[734]. Майора А. Житника услышали, но принятые меры попросту запоздали.
Причем А. Житник был абсолютно прав в отношении того, что немцы «прощупывали» советскую оборону на предмет ее уязвимых участков. В отчетных документах 11-й А отмечалось: «Благодаря действиям разведгрупп численностью до роты в районе, где планировалось наступление, предназначенные для прорыва части познакомились с подробностями местности»[735]. Причем прямым текстом признавалось: «Тем самым удавалось нащупать сильные и слабые места обороны противника»[736].
Состояние обороны 63-й гсд было не блестящим. Проверка, проведенная в дивизии на предмет исполнения приказа № 143 об усилении оборудования позиций за считаные дни до немецкого наступления (доклад датирован 7 мая), показала: «окопы и ходы сообщения сделаны очень узкими и местами мелкими», брустверы не оформлены, примитивные бойницы имелись лишь у некоторых бойцов[737].
