Одним из распространенных заблуждений относительно событий мая 1942 г. в Крыму является убежденность в количественном превосходстве советских войск над ударной группировкой немцев. Оно является следствием некритичной оценки данных Э. фон Манштейна, написавшего в мемуарах о проведении наступления «при соотношении сил 2.1 в пользу противника»[718]. Сегодня у нас есть возможность обратиться к документам и не домысливать вместе с Манштейном «орды монголов». Как известно, к началу решающего сражения за Керченский полуостров Крымский фронт (с частью сил ЧФ и Азовской флотилии) насчитывал 249 800 человек[719]. В свою очередь, 11-я армия на 2 мая 1942 г. в расчете на число «едоков» насчитывала 232 549 (243 760 на 11 мая) военнослужащих в армейских частях и соединениях, 24 (25) тыс. человек персонала Люфтваффе, 2 тыс. человек из Кригсмарине и 94,6 (95) тыс. человек румынских войск[720]. В сумме это давало свыше 350 тыс. человек общей численности армии Манштейна. Помимо этого ей подчинялись несколько тысяч человек персонала Имперских железных дорог, СД, Организации Тодта в Крыму и 9,3 тыс. человек коллаборационистов, обозначенных в немецком донесении как «татары». В любом случае о сколь-нибудь весомом численном превосходстве Крымского фронта над нацеленными на него войсками Манштейна не было и речи. Усиление шло по всем направлениям. 11-й армии передавался VIII авиакорпус, специально подготовленный для взаимодействия с сухопутными войсками авиасоединением Люфтваффе. В начале мая 1942 г. в Крым прибыли 460 самолетов, включая группу новейших штурмовиков Хеншель-129 (15 машин).
Традиционно утверждается, что оборонительной группировки войск Крымского фронта создано не было[721], войска находились в наступательном построении[722], не выделялись резервы[723], что помешало советским войскам эффективно обороняться. Доступные ныне документы говорят о том, что Крымский фронт на рубеже апреля – мая 1942 г., без всякого сомнения, готовился обороняться. Причем в отношении полосы 44-й армии были сделаны вполне разумные предположения о возможных направлениях ударов противника: от Кой-Асана на Парпач и далее вдоль железной дороги и вдоль Феодосийского шоссе на Арма-Эли. Немцы в «Охоте на дроф» выбрали второй вариант и наступали в мае 1942 г. вдоль шоссе на Арма-Эли.
Укреплялась вся полоса, обороняемая войсками фронта. Так в ходе переговоров между командующим 47-й армией и штабом фронта 3 мая 1942 г. Колганов докладывал: «Перед фронтом 47-й армии имеется сплошное минное поле […] западнее Тулумчак и южнее Корпечи идет второе минное поле. Для прикрытия ОП артиллерии передовым частям выдано по 50 противотанковых ежей и выдается 500 мин»[724]. На тех же переговорах обсуждались возможные контратаки 55-й тбр.
Если говорить о положении войск Крымского фронта в целом, то семь его стрелковых дивизий находились в первой линии на фронте примерно 22 км, семь стрелковых дивизий на удалении 3–12 км в глубину – в армейских резервах, в том числе две дивизии – на Ак-Монайских позициях. В северной части полуострова в 20–25 км от фронта располагались три стрелковых бригады (12, 143 сбр, 83 мсбр). Дальше на восток находилась одна кавдивизия фронтового подчинения (72-я кд), а на восточной оконечности полуострова – одна стрелковая дивизия (156 сд) также фронтового подчинения.
К началу немецкого наступления в 44-й армии в первой линии находились 63-я гсд и 276-я сд, а ветераны боев на Парпачском перешейке, 404-я и 157-я сд, были выведены на доукомплектование в тыл, являясь одновременно резервом армии. Зимнее указание Ставки об обязательном занятии Ак-Монайских позиций выполнялось, их занимала 396-я сд с тремя ротами фугасных огнеметов. Т. е. говорить об отсутствии резервов все же некорректно. Еще одной сугубо оборонительной мерой стало прибытие на Парпачский перешеек буквально в начале мая частей 151-го укрепрайона (УР), предназначенного для занятия Ак-Монайских позиций совместно с 396-й сд (в полосе 44-й А) и 224-й сд (в полосе 51-й и 47-й А). УР был хорошо укомплектован личным составом (2967 человек из 2949 по штату), но слабо укомплектован вооружением. На 29 апреля 1942 г. из 128 положенных станковых пулеметов 151-й УР не имел ни одного, из 32 45-мм пушек – ни одной[725]. Правда, из 32 76-мм пушек все были в наличии. Причем, что любопытно, именно в 343-м ОПАБ, оказавшемся вскоре на пути немецкой ударной группировки, выделенные АБТУ фронта автомашины использовали в начале мая 1942 г. по назначению, для доставки орудий и боеприпасов[726].
