Бармин и Дроздов молча сидели в кабинете главного терапевта страны Зорькина. Бармин сосредоточенно смотрел в пол, вертя в руках линейку. Дроздов осматривал обстановку – в кабинете все было выкрашено в белый свет. В этой светлой стерильной обстановке единственным темным пятном был академик Савицкий, сидевший рядом с Зорькиным.
– Новости неважные, Олег Львович, – сказал Зорькин, перебирая бумаги на столе. – К вашему молодому коллеге, – он повернулся к Дроздову, – вопросов нет, а вот в ваших анализах кое-что смущает…
– Кое-что! – взорвался Бармин. – Что именно?
– Ну вот давленьице высоковато… Кажется, и сердечко пошаливает…
– По-вашему, 130 на 80 – это много?
– Олег Львович, – поспешно вмешался Савицкий, – медики знают, что говорят…
– Тебе, Константин Петрович, тоже, наверно, не дает покоя, что мне уже не двадцать, а на мне еще воду можно возить… – повернулся к нему Бармин. – Мы же вместе ведь начинали когда-то, а вот ты сдал всерьез…
– Вот видите, и нервишки у вас ни к черту… – заметил Савицкий, оставаясь на «вы».
– Послушай, да это же смешно! – не выдержал Бармин. – Мы вместе с майором прошли центрифугу, сурдокамеру, погружались три раза на глубину двести метров… Что еще нужно? Зачем нужна такая перестраховка?
– Я не желаю говорить с вами в таком тоне, Олег Львович, – перебил Савицкий. После этой минутной вспышки гнева повисла неловкая пауза. – Пойми, – спокойно, почти ласково продолжил он, – что никто из нас, увы, не становится с годами здоровее. Мы не можем игнорировать результаты медицинской комиссии.
– Запомни, Константин, – со вздохом сказал Бармин, – у меня здоровья хватит еще на десять, а может, и на двадцать ваших медкомиссий.
– Это ваши субъективные ощущения, а вот объективные результаты исследований, – Зорькин поднял со стола листки. – И если оснований для паники нет, все же еще раз подстраховаться мы должны. Подводное погружение – это вам не дайвинг. А уж с такими показателями…
Бармин сжал линейку так, что побелели суставы пальцев.
– Вы верите анализам мочи больше, чем живым людям? Поймите, я должен плыть, без меня там не обойдутся. А здоров я как бык… Я что, не заслужил этого?
– Ты, Олег Львович, в свои шестьдесят девять успел предостаточно, что говорить… – иронически улыбнулся Савицкий.
– Но подлечить вас мы обязаны, – подхватил его слова Зорькин. – Только для дела, так будет полезнее…
– Легко сказать, подлечить, – проворчал Бармин, – сколько для этого потребуется времени?
– Ну, недельку-другую, – встрепенулся Зорькин. – Здоровье у вас действительно неплохое, но в условиях невесомости…
– Столько времени у нас нет, – прервал его Бармин. – Три дня – и мы должны быть на месте.
Они достигли дна, – объявил Кобаяси, комкая в руках сигарету. – «Юнадо-7» на дне.
Несколько десятков инженеров, техников и военных, находящихся на центральном борту «Мицубиси», в едином порыве встав со своих мест, зааплодировали. Поднялся шум. Обычно сдержанные японцы на этот раз дали волю своим эмоциям.
– Слава императору! – пересиливая гул голосов, выкрикнул Кобаяси.
Все повернулись к Ватанабэ. Премьер-министр стоял, немного утомленный, задумчивый и величественный. Он поднял бокал с шампанским.
– За нашу победу под водой!
Выпив за победу, тост повторили – на этот раз за победоносную Армию самообороны Японии, за великий японский народ. Собравшиеся офицеры приветствовали тост дружными выкриками.
– За возвращение наших северных территорий! – предложил генерал Ямамото. – За Кунашир, Уруп, Итуруп и Хабомаи!
– Да, да, – подхватил хор голосов, – за Курилы!
Ватанабэ поставил пустой стакан на стол и повернулся к Ямамото. Его лицо стало серьезным.
– Когда они доберутся до подводной станции? – спросил он.
– Все зависит от того, как скоро ее удастся обнаружить. Пока неизвестно, сколько времени на это придется потратить. Думаю, часов десять-двенадцать. Но рано или поздно мы найдем их. Лазерная пеленгация начнется на первых метрах погружения, а потом спуск на дно, рекогносцировка и атака.
– Не слишком ли долго? – недовольно заметил Ватанабэ. – Если подводные обитатели станции, не дай бог, обнаружат нас, мы потеряем эффект внезапности, а они смогут запросить подкрепление.
– Вряд ли подводные обитатели даже в мыслях смогут предположить, что на нашем батискафе есть люди. – Ямамото был похож на бультерьера, рвавшегося в бой. – Хотя даже когда об этом станет известно, это им не поможет.
– Вы так уверены? – спросил Ватанабэ, внимательно наблюдая за собеседником.
– Наше преимущество – профессионализм и вооружение, господин премьер-министр, – на лице Ямамото возникло выражение свирепой гордости за свою профессию. – Кто бы это ни был – русские, китайцы или американцы, – они обречены.
Майор Содзи Накамура шел по морскому дну, вернее не шел, а медленно раздвигал водяные толщи, потому что тяжелый защитный скафандр тянул его тело ко дну. Сильное течение немного сносило его в сторону. Огромный прожектор «Юнадо-7» завис вдалеке, пробивая темную воду на сотни метров и высвечивая ущелье между двумя отвесными скалами.
