По сути в эти дни решалась судьба Ленинграда. Пулковские высоты необходимо было отстоять любой ценой, выиграть время, чтобы успеть организовать на высотах полноценную линию обороны: пристрелять артиллерию, пулеметы, составить сектора обстрела, заминировать подходы, установить надолбы, вырыть противотанковые рвы, наладить связь между подразделениями, а самое главное… остановить выходящие из окружения разрозненные части, развернуть их и направить на врага. А бойцы тянулись вереницами: из Гатчины, из Федоровского, затем из Павловска, со стороны Антропшино, Тосно…
Чтобы хоть немного понять, что происходило с 12 сентября в Пушкине, необходимо встать на место этих мальчишек, вчерашних школьников и студентов. С одной стороны — тотальная дезорганизация, отсутствие разведданных о противнике. Группы солдат, выходящих из окружения, проходящих мимо этих школьников. Их пытались привлечь к обороне Пушкина, но большинство уходили в Ленинград, искать свои части. Необходимо отметить, что и штабы 42-й и 55-й армий в начале сентября потеряли контроль над войсками[247]. С другой стороны, была видна отчаянная попытка наладить хоть какое-то управление в разбредающихся войсках. Но в отсутствие достоверных разведданных ставящиеся задачи изначально были невыполнимы. Так и закончилась, не начавшись, оборона западных окраин Александровской — немцы уже входили в поселок.
Когда Гедройц с группой солдат отправился готовить позиции для батальонов в районе Александровской, он практически сразу попал под минометный огонь немцев. «Сам Гедройц до этого еще не был на войне, но как артиллерист ранее имел дело с артогнем на учебных артполигонах. Его же бойцы, школьники старших классов, впервые видели и слышали эти взрывы, казалось, рвавшие на части весь мир. Группа залегла на дно эскарпа, прижалась к земле, осколки с резким шипением и свистом проносились над их головами. Все бойцы-школьники прижались к Гедройцу. Им казалось, что так безопаснее… Глубокий эскарп спас. Стали сгущаться сумерки, огонь прекратился, немцы дали возможность группе выполнить задачу рекогносцировки. При возвращении Гедройц обнаружил в овраге группу жителей из Александровской. Они вырыли в стенке эскарпа галереи и разместили там весь свой скромный скарб, завесив входы одеялами. Здесь были дети, старики и старухи. Рядом привязаны коровы, козы, другая живность. Это была страшная картина народного бедствия и горя»[248]. Рекогносцировка оказалась излишней, задачу практически сразу сняли. 13 сентября 237-я стрелковая дивизия получила приказ занять оборону на южной окраине Пушкина и удерживать город до 18 сентября. Столько времени было необходимо, чтобы подготовить оборону на Пулковских высотах и обеспечить выход из окружения частей 70-й и 90-й стрелковых дивизий. (70-я дивизия отступала из района Тосно. В нее потом будут включены остатки расформированной 237-й стрелковой дивизии.)
Оборона со стороны станции Александровской был поручена 500-му полку 5-й Ленинградской стрелковой дивизии народного ополчения. 11 сентября полк отступил из района Тайцев, 12 сентября он подошел к Александровской. На юго-западную окраину поселка Александровская и Екатерининского парка был выдвинут сводный отряд, состоящий из ополченцев 1-го полка 1-й дивизии народного ополчения и бойцов 70-й стрелковой дивизии, главным образом из ослабленного 329-го стрелкового полка. Эти подразделения также вышли из окружения и были собраны в Пушкине. Позже во время оборонительных боев, в течение пяти страшных дней расстановка частей будет меняться, а пока 500-й стрелковый полк занял позиции, ранее оборудованные 76-м и 77-м истребительными батальонами. Кому теперь подчинялись сами батальоны, сказать никто не мог: царила полная неразбериха.
Ломакин, собрав батальоны, отправился на КП 500-го полка — ко всё той же землянке у Орловских ворот. По пути батальоны попали под обстрел, появились первые раненые, среди которых были и девушки, студентки ЛИИМПа. Раненых поручили политруку 76-го батальона Г. П. Хоцко, а сами батальоны двинулись дальше. На КП их встретили командир 500-го полка майор Ф. И. Войтулевич и начальник штаба полка майор Писарев. Выяснилось, что подполковник Петров, ставивший истребительным батальонам задачу 10 сентября, ранен и отправлен в госпиталь.
Майор Войтулевич, осмотрев батальоны, восторга не выказал. Глядя на вчерашних школьников и студентов, он принял решение самостоятельного участка батальонам не давать, а влить людей в батальоны 500-го полка как пополнение. «Истребителей» распределили между 2-м и 3-м батальонами 500-го полка, большая часть оказалась во 2-м батальоне. Ломакин и Музыченко приняли решение идти туда, где оказалось большинство личного состава. Ситуация сложилась двойственная: с одной стороны, они официально оставались командирами своих частей, но с другой, 2-м батальоном командовал капитан А. И. Чернедских, а принцип единоначалия в армии никто не отменял.
