Вот как вспоминает эти дни профессор, заведующий кафедрой анатомии и физиологии животных Аркадий Павлович Елисеев, а тогда аспирант, рядовой 77-го истребительного батальона: «С первых дней формирования батальона началась ускоренная подготовка бойцов. Строевые занятия проходили на стадионе у Федоровского городка. Кроме сотрудников, студентов и аспирантов сельскохозяйственного института в батальоне были учащиеся старших классов и преподаватели школ города Пушкина. Все мы были в гражданской одежде… После строевой подготовки и занятий по тактике мы расходились домой, так как батальон еще не был на казарменном положении…
По приказу командира батальона выделялись наряды для охраны в ночное время электрической подстанции, водонапорной башни у Екатерининского дворца, телеграфа и почты на Пролетарской улице. Винтовки выдавал нам К. Я. Зинченко. Они были учебные, окрашенные в черный цвет, но подсумки получали с боевыми патронами.
В те дни мы меньше занимались строевой подготовкой, больше огневой и тактикой. Стрельбу из боевых винтовок батальон проводил в Софии, в тире военного городка, а тактические занятия в Александровском парке… Командир роты П. Э. Гедройц поставил задачу нашему взводу штурмом взять Арсенал.
…Парк пустынный. Отделение двигалось короткими перебежками, поляны и дороги преодолевали ползком по-пластунски. Каждый из нас старательно окапывался и маскировался… Помню, от молочной фермы по дороге шел мужчина. Он не заметил нас. Только когда мы стали переползать у перекрестка дорог, где стоит теперь памятник истребительным батальонам, мужчина испуганно метнулся бежать. Его задержали и отправили в штаб»[243].
Все это напоминает какую-то детскую игру в войнушку: парк, здание Арсенала, шпионы, разведчики, ползание по-пластунски… Даже «диверсанта» задержали. Условного противника. Или настоящего? Кто теперь скажет, что это был за мужчина, отчего он в испуге побежал прочь? Через месяц две трети этих детей будут лежать в этом парке, стеклянными глазами смотреть на небо — и не видеть его.
«Перед Арсеналом отделение залегло. Сквозь деревья были видны кирпичные стены Арсенала и наверху парашютная вышка. После команды все поднялись и побежали на штурм здания. Но в этот момент на бреющем полете со стороны Баболовского парка появился самолет. Он летел со стороны солнца, и его трудно было опознать. Командир отделения С. И. Боголюбский подал команду „воздух“. Самолет спокойно развернулся, он не заметил нас и где-то на окраине сбросил бомбы. Это был первый налет, если я не ошибаюсь, на город Пушкин»[244].
Игры кончились. Все по-взрослому, смерть — настоящая, бомбы взрываются, первый страх, первый враг.
Помимо задач по охране особо важных объектов и патрулированию, бойцы батальонов оказывали помощь в подготовке к эвакуации ценностей Екатерининского и Александровского дворцов. Эта работа ежедневно отрывала до половины людей.
Заградительная служба по задержанию диверсантов, дезертиров с фронта, ракетчиков, подающих сигналы и указывающих объекты для авиации противника, была наиболее объемна и требовала круглосуточного режима несения службы. Задержанные доставлялись на Дворцовую площадь Екатерининского дворца на предмет фильтрации, то есть проверки. Среди задержанных были как рядовые, так и офицеры. Представители Ленфронта тут же формировали из них новые подразделения и отправляли на передовую. Попадались и диверсанты с различной аппаратурой радиосвязи, взрывчаткой, ракетницами. Как правило, все шпионы и диверсанты маскировались под отступающих солдат, потерявших свою часть, под беженцев из оккупированных районов.
Заняты были бойцы батальонов и на оборонных инженерных работах. Там, где сейчас Египетские ворота, — была в кратчайшие сроки установлена сложная система надолбов. Их подтаскивали тракторами на листах железа. Южнее Александровской вдоль Варшавской железной дороги был отрыт двухкилометровый противотанковый ров, в строительстве которого также принимали участие истребительные батальоны. Но при этом, по воспоминаниям очевидцев, никто и мысли не допускал о том, что Пушкин будет захвачен противником. Это объясняет, почему не была организована массовая эвакуация людей. Тем не менее эвакуация была.
«П. Э. Гедройц эвакуировал семью. Погрузка шла на станции Детское Село. К нему подошел один из наших командиров взводов посоветоваться, как быть ему со своей семьей — не хочет уезжать. Гедройц ответил, что нужно эвакуировать, иначе может погибнуть, нужно уговорить во что бы то ни стало. Назавтра утром этот же командир взвода пришел к Гедройцу и со слезами благодарил за вчерашний ответ. Оказывается, семью он успел отправить с тем же эшелоном, что и Гедройц. Эшелон ушел ночью, а утром этот командир взвода пошел домой собрать и сложить оставшиеся вещи. Дом был деревянный и двухэтажный, но командир взвода его не нашел на месте. На месте дома зияла огромная воронка от авиабомбы»[245].
