Их обвиняли в том, что в годы войны (1942–1944 гг.), находясь на ответственных постах в Наркомате Военно-морского флота, они передали англичанам и американцам материалы по некоторым видам вооружения, образцы этого оружия, карты двух островов и южного побережья Камчатки. Чертежи высотной торпеды, принятой на вооружение еще в 1938 году, в войну не были секретными, о чем прекрасно знали те, кто организовал это судилище, а карту Камчатки можно было купить в магазине. Кто же был „злым гением“, как потом выразился Кузнецов, в организации суда над заслуженными адмиралами? На это есть прямой ответ — Н. А. Булганин, в то время министр Вооруженных Сил СССР, заместитель Председателя Совета Министров СССР. За кулисами же „дела адмиралов“ стояли Берия и Сталин»[175].
Председателем этого суда был назначен Говоров. Все понимали: отказаться невозможно. Очень хорошо знавший Н. Г. Кузнецова лично, Говоров прекрасно понимал, что никаких секретов адмирал не передавал. Но в те годы отказаться от подобного председательства означало возможность в ближайшем будущем самому оказаться на скамье подсудимых. Боевой маршал, не гнувший головы перед немецкими снарядами, не осмелился пойти против воли Сталина.
Заседание началось 12 января 1948 года. Председателем суда был Леонид Александрович, члены — генералы и адмиралы различных ведомств и служб. Всего семь человек во главе с председателем суда. «Надежда на маршала Говорова, с которым, как бывшим командующим Ленинградским фронтом, подсудимые были хорошо знакомы и знали его как человека трезвых взглядов, увы, не оправдалась. Маршал, по словам Кузнецова, „порядочный человек, но ‘свое суждение иметь’ не решился и по указке Булганина сгущал краски“. Именно Говоров, открывая заседание суда, объявил, что слушается дело об „антипатриотических, антигосударственных проступках подсудимых“. Нужный Кремлю тон был четко задан»[176].
После самого заседания Говоров долго отсутствовал, скорее всего, уезжал в Кремль. О чем они разговаривали со Сталиным, останется загадкой навсегда, но по возвращении был оглашен приговор: ходатайствовать перед Советом министров о передаче дела в Военную коллегию Верховного суда СССР.
Алафузова, Галлера и Степанова приговорили к разным срокам лишения свободы. Кузнецова понизили в должности. Впрочем, через год Сталин вновь назначит Кузнецова главкомом ВМФ… Такой у вождя был своеобразный юмор.
Через год, в 1948 году умер Жданов, а борьба кланов в ЦК привела к знаменитому «Ленинградскому делу», по которому были расстреляны 20 крупных руководителей, выходцев из Ленинградской парторганизации. Еще более трехсот человек сели в тюрьму. Как во время этого процесса уцелел Говоров — остается загадкой. Г. М. Маленков вычищал всех приближенных А. А. Жданова из эшелонов управления ключевыми отраслями. Не мог он не вспомнить и о Говорове. Но арестовать маршала, шагавшего в общем строю на Параде Победы в 1945-м, одного из одиннадцати на тот момент кавалеров ордена «Победа» — такое было не под силу даже Маленкову и Берии. Но все эти события не могли не сказаться на здоровье Говорова.
«Начало 1955 года. Подмосковный санаторий „Барвиха“. Из окон комнаты, где лежит смертельно больной Леонид Александрович, видны лишь запорошенные снегом березы. Именно здесь суровой осенью и зимой 1941 года, когда шла великая битва за столицу, располагался одно время его командный пункт. А теперь тишина…
Маршал тяжело переживает свою вынужденную бездеятельность. Не все, не все сделано из того, что он хотел сделать. Взгляд останавливается на книгах, журналах, которые лежат рядом с постелью. Здесь и последние материалы о зарубежной технике ракетных войск, и книги по философии. Лидия Ивановна знает, что бесполезно уговаривать его не читать. Он погладит ее руку, потом спросит о младшем сынишке-баловне, которому только одиннадцатый год: „А где наш малой? Приведи его ко мне…“ — и снова возьмется за книгу.
19 марта 1955 года Леонид Александрович долго находился в тяжелом состоянии, а когда ему стало немного легче, попросил жену и старшего сына написать под его диктовку письмо советскому правительству. Но видя, что близкие волнуются, он попросил вызвать Александра Васильевича Романова, офицера для поручений, с которым не расставался с первых дней войны. Напрягая последние силы, он продиктовал слова, выражавшие всю суть его военного и человеческого служения Родине.
„…Я должен был бы сделать больше, но сделал, что успел, что смог…“
Это были его последние слова»[177].
Маршал Советского Союза Леонид Александрович Говоров был похоронен у Кремлевской стены.
Памятник Леониду Александровичу Говорову был открыт 25 января 1999 года на площади Стачек в городе-герое Ленинграде, ныне Санкт-Петербурге.
Но Город ничего не забывает. Он будет помнить своего маршала. Будет помнить его серьезным мальчишкой, прибывшим на Николаевский вокзал осваивать науки. Будет помнить его генералом, прорвавшим блокаду в 1943 году. Будет помнить маршалом, великим артиллеристом и полководцем. Город умеет хранить память о своем спасителе.
