Он нападал и отбивал удары китежского меча своими щупальцами, не забывая высовывать мерзкий склизкий язык с костяной иглой на конце. Оттеснить тварь от «жницы» Алёше удалось, но дальше стало не до шуток. Закованный в крепкую броню, которую никак не мог рассечь даже зачарованный клинок, стрига не позволял к себе приблизиться, с силой отбивал удары и при любой возможности выстреливал языком, целя в лицо. Приходилось уворачиваться, рискуя поскользнуться и то и дело спотыкаясь о тела дохлых упырей.
– Нет!
Рядом, воя, пронесся ошалевший от ужаса дикий гуль, китежанин не глядя махнул мечом и не попал. Лезвие стремительно гасло – звездная волшба почти иссякла. Выругавшись, Охотник покосился на «жницу», та всё еще воевала с парой тварей и вроде пока справлялась. Еще один взгляд – рогатый-то, похоже, своих противников одолел, вон последнего уродца доколачивает. А ведь стрига для эдакого молотилы должен быть ничем не лучше гуля… вот и попробуем!
Алёша чуть сдвинулся в сторону, и увлеченный боем вражина повернулся следом, окованные щупальца без устали полосовали воздух. Еще один шаг вбок, и еще. Тут под сапог что-то попало, и китежанин покачнулся; совсем немного, но стрига ринулся вперед, раззявив слюнявую пасть. Успев отшатнуться, Охотник в ответ со всей силы пнул упыря в брюхо, и тот, отлетев назад, грохнулся на спину, задрав свои ножищи. Правда, тут же вскочил. Знакомство с богатырским сапогом, похоже, выбило из твари часть боевого духа, так как, поднявшись, она попятилась, продолжая беспорядочно отмахиваться щупальцами. Вздев меч для удара, Алёша шагнул вперед, норовя зайти сбоку. Стрига отступил еще немного, затем остановился и зашипел, но перейти в атаку ему было не суждено. Ночь вздыбилась огромной рогатой тенью, и на шлем гада обрушился громадный молот, вбивая голову внутрь тела.
Отскочить от разбухшего в огромный шар чудища, прежде чем оно лопнет, китежанин хоть с трудом, но успел. Громко и при этом глухо хлопнуло, брызнула во все стороны смердящая жижа, и тут же грохнули о загаженные плиты пустые доспехи. Алёша не сразу понял, откуда взялся отлетевший к его ногам наконечник копья, потом сообразил: острая насадка украшала конец стригова щупальца. И ведь находятся среди кузнецов выродки, что куют такую дрянь!
Охотник отвел глаза от груды железа и свободной рукой поправил шлем. Упырей поблизости не осталось, шум боя за спиной тоже стих, но отдыхать было рано. По ту сторону зловонной лужи, тиская руками толстую рукоять молота, высился тот, кого Охотник считал то бедаком, то худом. Тот, по чьему следу шел. Тот, кого видели местные… и он на поверку оказался чем-то вовсе несусветным. В плечах – косая сажень, руки, похожие на лешачьи, ножищи с огромными копытами, и… бородатая козлиная башка, на которой красуются аж четыре изогнутых рога. Глаза светлые, и зрачки не козлиные, а круглые, человечьи. Взгляд разумный, но хмурый и недоверчивый.
Непонятный великан водил розоватым носом из стороны в сторону, шумно выдыхая облачка пара; не нападал, но спиной поворачиваться к нему не тянуло. Китежанин и не оборачивался, пока позади не звякнуло. Совсем тихонько, однако тренированное тело само шагнуло в сторону и развернулось к тому, что могло оказаться опасностью, но это была всё та же девушка. Не проронив ни слова, она прошла мимо напрягшегося Охотника к хмурому рогачу и, высоко подняв руку, ласково провела ладонью по белой щеке.
Пользуясь тем, что непонятные союзники занялись друг другом, Алёша быстро глянул на место недавней схватки. Так и есть: «своих» гулей девица прикончила, а вот что бы было, не успей он отскочить и окажись красотка с серпом за спиной? Могла ведь походя и по шее рубануть. Могла, но рубанула бы?
Как бы то ни было, живых на площади теперь осталось лишь он да эти двое. Разгоряченный великан угрюмо сопел, «жница» что-то тихо говорила ему, будто успокаивала, затем обернулась. В руках она держала причудливую серп-косу с короткой рукоятью и длинным шипом в навершии. Глаза девицы светились расплавленным янтарем, оранжевые искры пробегали и по тонкому пояску под высокой грудью; на белый лоб падали выбившиеся из-под повязки пряди, а светлое платье с высокими разрезами на бедрах было сплошь забрызгано той липкой дрянью, что заменяет упырям кровь. И она, кажется, не дышала. Пар, во всяком случае, из приоткрытых губ не вырывался.
Час от часу не легче… Похоже, угораздило встретиться с мертвячкой, к тому же владеющей волшбой. Китежанская вязь молчала, значит, не чуяла ничего опасного, и все равно стало неуютно.
– Буланыш, – шепотом велел китежанин, – пора.
Верный друг ждать себя не заставил. Он лихо выскочил на площадь, но тут же перешел на шаг, принюхиваясь и досадливо прядая ушами.
– Уж прости, дорогой, сам справился, – всё так же шепотом покаялся Алёша, медленно отступая. – Ты молодец, что дождался, умница! Всё сделал правильно.
