Искали старательно и долго. Чего там только не было: пучки разных трав, ступки, плошки, миски, сушеные летучие мыши, бутыли с вонючими настоями, толченные в порошок снадобья, несколько пергаментных свитков с чудными знаками, даже кусок веревки повешенного завалялся. Всё – бесполезный мусор.
Нужные флакончики Нежаня обнаружила у самой притолоки, неприметные такие, кабы не крылышки, которые помогли подняться повыше, их и заметить-то не удалось бы. Василиса сразу же поняла, что это то, что они ищут – даже сквозь заговоренное стекло фиалов ощущалась знакомая волшба.
– Вот теперь и во дворец пора. Но сперва сожжем это поганое место со всем, что тут есть, а то еще набредет какой дурень, себя погубит и другим навредит.
Вышли наружу. Взмах палочками – и кровлю хибары окутывает огненное покрывало. Горит ровно, без дыма и копоти, домишко будто тает сверху вниз, растворяясь в жарком пламени, но огонь не касается ни нависших древесных ветвей, ни пучков пожухшей травы вокруг завалинки. На месте избенки даже следов гари не осталось, будто и не было тут ничего.
Небо на востоке начало сереть, рассвет близко.
– Во дворец! – воскликнула Василиса, оборачиваясь сизой горлицей.
Ставший поутру добрым молодцем королевич спал беспробудным сном, только уже без цепей. Василисе осталось залечить ожог-руну, очистить кровь от черной волшбы да стереть из памяти Войтеха все следы ведьмовского воздействия – флакончик со снадобьем отмены, что Нежаня нашла, тут и пригодился.
– Ах, как я долго спал! – произнес королевич, просыпаясь и потягиваясь.
Хотя, может, лучше бы этот охальник и дальше спал. Он только зенки свои бесстыжие пролупил, тут же на Василису вытаращился маслено.
– А ты кто будешь, краса ненаглядная?
Глаза царевны от возмущения полыхнули зеленым огнем, но королевич намека не понял. И минуты не прошло – он уже и постельные утехи предлагает, и замуж за себя зовет, и руки свои загребущие к персям тянет. Василиса брезгливо отстранилась, еле сдержалась, чтобы не обратить паршивца в еще худшее чудище, чем был.
– Ваше высочество, вы сговорены, свадьба на носу, – холодно напомнила она.
– Свадьба – не смерть, можно и отменить, – отмахнулся бесстыжий юнец. – Люба́ ты мне, раскрасавица, ты в сто раз моей невесты красивше. Сама знаешь – сердцу не прикажешь!
Ну, видать, всё с негодником в порядке, превращения ночные на него не повлияли, каким был, таким остался. Василиса усмехнулась одними губами, будто ледяной водой окатила, и молча вышла.
– Погодите-ка, – донеслось вслед растерянное, – а чего это я в узилище делаю?..
Королева, похоже, в эту ночь почивать вовсе не ложилась, извелась вся, аж почернела. Едва Василиса появилась на пороге, Тереза потянулась к ней – а слово вымолвить боится. Король у кресла жены и вовсе словно в статую превратился, только глаза и жили.
– Успокойтесь, ваши величества, – улыбнулась Василиса, – всё хорошо! Наследник престола жив-здоров, проклятие снято. Надо думать, к завтраку будет. Необходимые распоряжения слугам я отдала.
Они выдохнули и будто бы обмякли оба. Королева залилась слезами, а Дарослав позволил себе сдержанную улыбку.
– У меня, ваше величество, есть для вас два совета, непрошеных, да важных – во-первых, обязательно надо придворного чародея завести, чтобы была защита от происков вражеских. Был бы у вас хороший волшебник, не случилось бы подобного. Коли желаете, могу присоветовать надежного, знающего мага.
Дело-то и вправду оказалось пустяковым. Придворный волшебник с таким справился бы на раз. А посоветовать Василисе и впрямь было кого, того же Радея… Радей… Кстати…
Погладив ус, Дарослав согласно кивнул:
– Правда ваша, обязательно возьму. А второй совет?
Василиса отвлеклась от внезапных мыслей и продолжила:
– Присмотритесь получше к своим соседям, особливо к царице Малонье. Именно она подослала к вашему двору Шарку, которая, по сути, взяла власть надо всеми слугами, а потом и вовсе вознамерилась извести вашего сына и позже – вас самих.
– Шарка?! – Тереза ахнула, а Дарослав нахмурился, плотнее обычного сжав тонкие губы.
– Да, она. Воспользовалась вашим доверием и… некоторыми… кхм… слабостями царевича…
Впрочем, не время сейчас нотации читать – они столько пережили… А дурь молодая у чада ненаглядного выветрится со временем.
Чадо объявилось в покоях родителей, чисто вымытое, приодетое в лучший наряд. О событиях последних дней Войтех продолжал пребывать в счастливом неведении, поэтому для него полной неожиданностью стали слезы матери и объятия родителей.
– Отец, маменька, да что стряслось-то? Вы меня никогда так не ласкали… Ничего не понимаю! Очнулся в темнице, представляете? Выхожу, никто ничего толком объяснить не может – стражники молчат, как истуканы, слуги бледные как мел, бормочут что-то, шарахаются, как от прокаженного. До бани-то добрался, так даже спину помыть было некому, все по углам попрятались… Зато какую я в узилище встретил красавицу! То ли привиделась, то ли… – Он осекся, наконец-то заметив Василису, стоявшую у окна. – Да вот же она! Воля ваша, а я не отступлюсь, пока ее своей женой не сделаю!
