Стоит на Стугне-реке, в Моховом лесу, село Овражье. Жил в нем мельник Гордей, а единственная дочка его, чернокосая Росава, слыла в селе одной из самых пригожих невест. О таких в народе говаривают: глаза – звездой, брови – дугой, губы – вишня. И приданое отец за ней давал хорошее, да только вот девкой Росава была ох до чего заносчивой да надменной – боярской дочке впору. Норовом отличалась завистливым и недобрым. В самой себе, красе ненаглядной, душеньки не чаяла – и не одному парню в селе вскружила голову, чтобы потом над незадачливым ухажером на посиделках и на гуляньях всласть потешиться да на смех бедолагу выставить. Так и жила, пока не влюбилась без памяти в молодого кузнеца из соседней деревни. Только вот кудрявый красавец уже заслал сватов к одной из Росавиных подружек, осенью ладили свадьбу сыграть, но своенравной красавице до того дела не было. Мельникова дочка привыкла: вынь ей да положь всё, чего бы ни пожелалось – а там хоть трава не расти. Долго еще вспоминали в Овражье и о том, как Росава «злой разлучнице» едва косу у колодца не повыдергала, с кулаками на нее кинувшись, и о том, как поймали дочку Гордея с ведерком дегтя, когда она сопернице ночью ворота вымазать хотела. А уж как вешалась она на шею чужому жениху, всякий стыд позабыв, да не помогло, устоял кузнец. И, отчаявшись, решилась дура пойти за помощью к ведьме-босо́рке, что жила в лесу за селом, – чтобы соперницу извести.
Когда бабку Глафиру, лучшую в окрестностях целительницу, позвали к тяжко захворавшей кузнецовой невесте, мудрая знахарка сразу почуяла неладное. Чересчур уж как-то внезапно занемогла девица, вот только что готовившая в подарок родным жениха свадебные рушники. Хорошо хоть вовремя успела Глафира снять смертное проклятие, наведенное через украденную нательную сорочку.
Стали лиходея искать, и следы привели в дом к Гордею. Вела себя Росава, когда вывели ее на чистую воду, будто нечистой силой одержимая. Сначала отпиралась от всего наотрез, а как прижали, кинулась в слезы и забилась в припадке. Принялась проклинать и самого парня, и невесту его, и Глафиру, и собственных отца с матерью: зачем-де на свет ее, несчастную, родили? Потом схватила нож со стола – и бросилась на кузнеца: едва оторвали. А ночью ушла Росава из родительского дома в чем была. В лес к босорке, которая давно уже себе ученицу подыскивала.
Кузнец после всего этого продал дом и хозяйство – и уехал с молодой женой и стариками родителями подальше от Овражья.
