– Не особо, – сказал чистую правду Алеша, – тут что-то одно: или бояться или дело делать.
– Так-то оно так, – засмеялся купец, – а я вот забоялся, аж взмок. И помочь вроде надо, и страшно.
– Ты если и мог, то лишь помешать.
– Этим и утешался. Ты мясо-то бери, поспело как раз, будто тебя ждало. Васька! – окликнул он широкоплечего вихрастого парня, сидевшего неподалеку. – Бочоночек нам подкати-ка! Фряжского. Не думал пить сегодня, но раз уж дело такое…
Фряжского? Иноземное вино, с самого Срединного моря, дорогое и на Руси редкое – даже живо доставленный бочонок был знатный, темный, пузатый и какой-то важный. Сразу видно, что в нем не дурная бражка, а напиток впору самому Князю. Притащил Васька и кубки, пусть не золото с самоцветами, но серебро с чернью. Богато жил Чилига Евсеевич и на первый взгляд открыто. Отказываться от угощения было глупо, да и живот за всеми разъездами у богатыря подвело изрядно.
– «Пить не думал», – повторил за хозяином китежанин, принимая протянутый кубок. – А что думал?
– Да про дела свои. Ты небось знаешь, каково оно нам, гостям торговым. Вы, Охотники, все про всех знаете.
– Мы все больше по нечисти, а не по купцам. Вот был бы ты волколаком или упырем…
– Упаси Белобог! А что до дел моих, то сюда я рванул проследить, чтобы вторую часть заготовленного леса на воду поставили как положено.
– Вторую? – уточнил Охотник. – Первую уже сплавили?
– Утром ушла, вместе с лесорубами, – кивнул Евсеевич, чуть поморщившись и наливая Охотнику вина. – Да ты пей, пей. Денек-то у тебя выдался непростой, да?
Денек выдался аховый, не поспоришь, только опорожнять кубок Охотник не торопился, отпил лишь чуть. Чилигу следовало разговорить, а то уж больно мутное дело. Пусть Алешу торговля никогда не занимала, но купцов он повидал немало и давно уяснил: таких, как этот Бурбело, с наскока не возьмешь, надо подходы искать.
Столь умная мысль внезапно потянула за собой веселую. Смех же, в самом деле: Стоян вокруг Несмеяны вьюном вьется, а Алеше теперь вокруг купца петли выписывать…
– Я смотрю, Новеград много сосны заказывает? – китежанин благодушно кивнул в сторону плота.
– Все так, – важно кивнул Чилига. – Новеграду хороший лес ой как нужен, а Руси – годные корабли. И для торговли, и от лихих людей борониться, что с моря идут. Я-то у новеградских мастеров – главный поставщик, считай. Заказывают много, дела идут бойко, не жалуюсь. Струг вот новых докупил, теперь еще народу найму: и лес валить, и особо в охрану. Не мне тебе рассказывать, что разбойнички тут, на югах, пошаливают, еще со времен Вольного полуострова. Озверели совсем, вон, аж на нового воеводу напали. При Тите Титовиче такого ужаса не творилось, спокойней как-то было.
Охотник выслушал и снова отпил, глядя на Евсеевича с прищуром. Про разбойничков и воеводу потом поговорим, а пока лучше приберечь нужный вопрос на закуску. Чилига тем временем снял с угольев шмат мяса, хлопнул на лепешку и протянул гостю.
– Мы с Титом сколько лет как родные жили, не один пуд соли съели, – вспоминал Бурбело, мечтательно глядя в ночное небо. – А задумали сколько! Коли дела дальше хорошо пойдут, взял бы его сотоварищем, ходили бы по морям, в дальние страны, разбогатели бы, как цари тамошние! Он-то свободен теперь, на старости лет, наверняка мир посмотреть мечтает.
Нет, не о том Кит мечтает, подавил неуместный вздох Алеша. Будь Чилига прав, не сидел бы воевода в трактире, глуша боль по Устинье хмельной брагой… Стелишь ты мягко, купец, людьми вертеть умеешь, а то, что перед глазами, – не видишь. Может, потому что не понимаешь?..
Богатырь неторопливо, с удовольствием, куснул хорошо пропеченного мясца. И есть хотелось, и, когда рот занят, можно не отвечать, а слушать вполуха досужую болтовню и думать, думать, думать… Чилига в самом деле к себе располагал, потому и неудивительно, что Кит проникся к веселому гостю дружескими чувствами. Наверняка вначале проверял, но потом признал за своего. А если старик кому-то верит, он с ним и пьет – подсунуть же во время попойки на подпись нужные бумаги и Хлопуша сумеет. Раньше в том нужды и не было, все дела по закону велись, но когда некий богатый иноземец захотел не сосны, а драгоценного бакаута… Тут уж без ловкачества не обойтись. Чилига бы и словчил, только в Тригорье негаданно прибыл новый… новая воевода. Великий князь решил, что Киту пора на покой, и прислал смену.
Никакой спешки, никаких ссор, все мирно, чинно, спокойно, один сдает дела, другая принимает и с округой знакомится. Китыч честно сообщил «своим» купцам, что теперь взимает пошлину и подписывает путевые грамоты Несмеяна, и принялся собирать вещи, а поленица – рьяно совать нос во все мелочи. И для веселого хитрована это могло стать досадной помехой…
– Эх, Русь велика, а мир еще больше, – продолжал ворковать Чилига, взглядом показывая на свои суда. – Путь-дороженька зовет, в Новеграде нас заждались. Знаешь, мы, купцы, прям как вы, Охотники, – на месте не сидим, корни не пускаем, все в заботах да тревогах.
