– Они Югой своей поклялись, нарушить эту клятву им нельзя.
– Тогда грош мне цена в базарный день! – Воевода плюхнулся на прежнее место и притянул к себе кувшин, однако наливать не стал. – Думал, раз ни дома, ни сынов нет, хоть заставу в порядке оставляю, и тут все прахом! Правильно Князь меня отзывает, старого коня – из конюшни долой! И Устинья права, на что я ей такой сдался?
– Тит Титыч, не…
Он мотнул головой, прерывая богатыря:
– Ты куда сейчас?
– Дело у меня неотложное…
– Ну так и делай! – велел Кит, ухватывая кружку. Не свою, но бедолаге было не до таких мелочей. – А я посижу да подумаю, что за ерунда приключилась. Мысли в порядок приведу, может, вспомню что-то путное… У Гордея питье есть особое, не отплюешься, но хмель вышибает. А как протрезвею, на заставу поеду, с Несмеяной объясняться.
Оставлять его, такого, было жаль. Не оставлять не выходило. Бережно притворив дверь, Алеша поднялся на чердак, где хозяин трактира пересчитывал связки сушеных грибов.
– Ну, – не стал ходить вокруг да около Гордей Нилыч, – узнал, что хотел?
– Не все. Ты когда купца Чилигу последний раз видел?
– Да чтоб я помнил… Года два назад, никак не меньше.
Алеша замер.
– Могу, – корчмарь отвернулся от своих грибов, вытер руки тряпкой. – А на что он тебе?
– В округе Чилига часто появляется? – ушел от ответа Алеша. – И с чем?
– Частенько. Они же лес для Новеграда добывают.
– Это я знаю. Из заставных за вырубкой кто-то следит?
– Конечно. Всегда с ними кто-то из дружины Тита ездит, когда один, когда двое. По крайней мере раньше так было, как с новой воеводой – не знаю. А что это ты за Чилигу взялся? Никак, натворил этот прохиндей чего?
– Вижу, ты его не жалуешь. За что?
– В том-то и дело, что не за что. Душа-человек, нос не дерет, помочь всем рвется… – Гордей поднял на Охотника тяжелый взгляд и признался: – Не нравится мне, что веришь ему сразу, не словам и делам, а морде да голосу. Ты его видал?
– Пришлось, – кивнул Охотник.
– Неужели не почуял от него эдакого?.. Уж не знаю, как словами объяснить. Чилига как начнет заливать – все уши и развесили, а ушел – и не припомнишь, о чем говорил и говорил ли. Примется на подвиги какие звать, так все за ним готовы хоть на край света! Но стоит ему с глаз скрыться – так только в затылке чешешь, мол, что это было?
– И все? – слегка разочарованно уточнил Алеша.
То, что Чилига располагал к себе, Охотник и на собственной шкуре прочувствовал, да только в том, что способен человек других людей на свершения вдохновлять, ничего дурного нет. Из таких хорошие полководцы получаются.
– Не люблю себя бычком на веревочке чувствовать, – нахмурился Гордей. – Так в чем дело-то?
– Сам пока в толк не возьму. Сласти у тебя есть? Петушки с пряниками?
– Найдется. Много надо?
– Полный кисет, и чтоб с завязками. Держи, – Алеша протянул корчмарю плату. – Если Чилига к тебе пожалует, сможешь его задержать и дать знать на заставу?
– Кузьму пришлю. Ох не нравится мне то, что ты ловишь…
– Что гадит, то и ловлю.
Браслет для Алены китежанин харчевнику не оставил, хоть сначала и собирался. Будет жив, сам отдаст, а на нет – и суда нет. Помнить лучше для радости, а не для слез. Что-то такое Громослав говорил, а не говорил, так самому подумалось.
Выбежав из трактира, Алеша не мешкая запрыгнул в седло, уже на ходу велев:
– Буланыш, давай к заставе.
«
– Времени нет.
Можно было дать леденец, но друзей не подкупают, друзей просят. Алеша попросил, и конь, для порядка хрюкнув, сорвался в легкий походный галоп.
В седле думается хорошо, лучше, чем на печи или в застолье, и китежанин думал – Охотник на то и Охотник, что дичь выискивает. Бывает, конечно, когда сразу знаешь и куда идешь, и что найдешь, и как убьешь, но чаще приходится собирать рубашку по ниточке. В Тригорье набиралось уже на целый армяк. Ясно было как то, что Кит ни при чем, так и то, что вировники не врут. С кем-то диволюди говорили, причем не так давно, и этот кто-то – возможно и с заставы – им нагрубил. Оскорбленные вировники нажаловались Юге, прихватили с ее дозволения великана и отправились крушить гнездо обидчиков. И сокрушили бы, не окажись там пара Охотников.
Выгодней всего ссора княжьих людей с лесными духами была все тому же Огнегору, который мог прислать в Тригорье на разведку худов и снабдить их муринами, но подстроить вырубку заповедных деревьев у колдуна не вышло бы. Дело это небыстрое, худы с упырями для него не годятся, да и вировники с прислужниками Тьмы переговоров вести бы не стали. Зато сгинувший Лукьян плел про торгашей, при которых болтается какая-то нечисть. Торгаши…
