Двое других пленных, со связанными руками и кляпами во рту, начали активно мычать и извиваться в кузове автомобиля.
– Подействовало, – мрачно констатировал серб. Ему не хотелось убивать британца. Но другого выхода не было.
– Мазен, развяжи вот этого, – указал на здоровяка в тесном арабском платье Дорошин.
– Не стреляйте, я не хочу умирать! – затараторил «качок», лишь только из его рта вытащили кляп.
– Вы слышали, о чём я спрашивал? – обратился к нему Дорошин.
– Мы из британского 22-го полка спецназначения SAS, приехали на трёх джипах. Наша группа состоит из двенадцати человек!
«Состояла!» – мысленно поправил британца Павел.
– С какой целью прибыли в Тунис?
– Захватить или уничтожить дочь полковника и членов её семьи. Но мне с самого начала не хотелось убивать женщин и детей. Я – воин, а не каратель! – признался спецназовец.
– Кто старший?
– Капитан Ирвин Трент.
– Сколько с ним человек?
– Точно не знаю, но всего с капитаном осталось шестеро – мы разделились пополам.
«Я так и знал!» – удовлетворённо подумал про себя Дорошин, а вслух пообещал:
– Мы сохраним жизнь вам и вашему товарищу, – кивнул в сторону молча наблюдавшего за ними из машины британца, – но только в том случае, если вы согласитесь нам помочь.
– Что вы имеете в виду?
– Выполните то, что мы скажем.
– Я не смогу стрелять в своих товарищей! – британец поглядел в глаза Дорошина.
– Этого от вас никто и не требует. Но помните, если попытаетесь нас обмануть, то непременно погибнете вместе с ними!
Спецназовец угрюмо кивнул в ответ.
– Я бы не стал называть сложившуюся ситуацию в Ливии тупиковой, – заявил на совещании командования группировки НАТО в Джамахирии канадский генерал-лейтенант Шарль Бушар, командующий операцией. – Я не согласен с термином «тупиковая ситуация». Если сравнивать происходящее с ходом операции в Ираке, то можно сказать, что там события развивались стремительно. Однако, с моей точки зрения, сейчас в Ливии сложилась не тупиковая ситуация, а просто процесс идёт медленно. И по оценкам наших аналитиков, уровень боеспособности ливийских правительственных войск оценивается лишь в 20 % от исходного. Мы ведь с самого начала понимали, что Каддафи – не Слободан Милошевич и не Саддам Хусейн! Упорство полковника и его личное мужество впечатляют! Ливийский лидер опирается на поддержку верных ему племён. Фактического большинства народа! Поэтому я скептически отношусь к планам оппозиции, которые, не веря в успех при штурме Триполи, а может быть, просто боясь его, возлагают свои надежды на «внутренний переворот» и «массовый переход» сторонников полковника на их сторону. Уже ясно и так, что никакого массового перехода не будет. Все, кто хотел и мог переметнуться, примкнув к оппозиционным силам, уже давно это сделал. Кроме того, с завидной психологической устойчивостью ведут себя дети полковника, устроив некое единоборство между собой за право называться правой рукой отца. Сегодня именно они командуют самыми боеспособными частями правительственных войск.
Муттасим обороняет Брегу, и его подразделения уже отразили четыре штурма, которые оппозиция высокопарно называет «битвами». Другой его сын, Хамис, – вообще профессиональный военный, прошедший подготовку в СССР, командует бригадой спецназа, самой боеспособной и умелой, ведёт бои в районах Мисураты и Злитана. И, нужно отметить, вполне успешно! Даже сын Каддафи, Саади, бывший футболист, стоит во главе подразделений спецназа в родном городе отца – Сирте! Это говорит, с одной стороны, о том, что полковнику удалось мобилизовать свой народ, а с другой – что его потенциал иссякает.
