Я кивнула, не в силах говорить. Безопаснее? Было ли теперь вообще безопасное место в Версале? Этот «дар» висел не просто на двери. Он висел у меня в глазах, в мозгу, отравляя последние остатки спокойствия. Рисование, солнечный свет, совет Ментенон — все это казалось теперь далеким, наивным сном. Реальность была здесь. В оскале дохлой крысы и черной ленте. Игра вступила в новую, куда более страшную фазу. И правила стали кровавыми.
Конец главы — не конец истории! Подпишитесь на меня, чтобы не пропустить продолжение. Ваша оценка звездочкой ⭐️ — сигнал мне, что книга интересна читателям. Спасибо за поддержку!
Караульная капитана де Ларю была крошечной, пропахшей кожей, порохом и мужским потом. Но после той жуткой находки на моей двери, она казалась крепостью. Я сидела на жесткой табуретке, обхватив себя руками, пытаясь согреться, хотя дрожь шла изнутри. Колетт, все еще бледная и молчаливая, прижималась ко мне, как испуганный птенец. Мари стояла у стены, кусая губу до крови, ее глаза метались между мной и дверью.
Капитан де Ларю был мрачен и деловит. Он отдавал приказы солдатам, посылал гонцов, его голос звучал резко, отчеканивая каждое слово. Но его взгляд, когда он мельком смотрел на нас, выдавал нечто большее, чем служебный долг. В нем была ярость. Ярость против того, кто посмел нарушить порядок на его посту, кто посеял такой первобытный ужас. И, возможно, тень стыда — ведь это случилось на его «охраняемой» территории.
— Крысу убрали, — доложил он, вернувшись после короткого выхода. Его лицо было непроницаемо, но в глазах горел холодный огонь. — Гвоздь… особый. Не дворцовый. Бант — обычный черный шелк, ничего примечательного. Никаких свидетелей. Ансельм клянется, что за час до нашего возвращения все было чисто. Он… весьма сокрушается. — В голосе капитана прозвучала ледяная ирония. Он не верил Ансельму. Ни на грош.
— Кто… — начала я, но голос сорвался.
— Не знаю, мадам, — честно ответил он. — Но это было сделано дерзко, расчетливо и с… театральным уклоном. Чтобы напугать. Ослабить. — Его взгляд скользнул по мне, по дрожащим плечам Колетт. — И это удалось.
Мы молчали. Вопрос «Кто?» висел в душном воздухе караулки тяжелее пудовой гири. Дюбарри? Слишком грубо для ее изощренной жестокости? Лоррен? Его рука чувствовалась во всем — в жестокости, в театральности, в желании продемонстрировать власть. Или кто-то третий, кто видел во мне удобную мишень для удара по кому-то из них?
Внезапно за дверью послышались шаги — не тяжелые солдатские, а легкие, почти бесшумные. Капитан насторожился, рука вновь легла на эфес. Дверь открылась без стука.
В проеме стоял не Ансельм. Стоял человек в изысканном, но темном камзоле, с лицом, которое я уже ненавидела до тошноты. Герцог де Лоррен. Его тонкие губы были тронуты едва уловимой улыбкой, а глаза, холодные и проницательные, как у змеи, мгновенно нашли меня в полумраке караулки.
— Капитан, — его голос был бархатистым, вежливым. — Какая… бдительность. Я слышал об возмутительном инциденте. Нашло ли ваше расследование виновных?
Капитан де Ларю выпрямился во фрунт, но его поза была напряжена, как тетива лука.
— Ваша светлость. Расследование только начато. Пока улик мало.
— Улик? — Лоррен мягко покачал головой, делая шаг внутрь. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на моем бледном лице дольше, чем следовало. — Улики — для воров и подонков. Здесь же, капитан, мы имеем дело с покушением на честь и безопасность дамы. Знатной дамы. — Он подчеркнул последние слова, глядя прямо на меня. — Это нечто иное. Это требует… особого внимания и защиты.
Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Его слова звучали заботливо, но в них таилась угроза.
— Именно поэтому, мадам де Виллар, — Лоррен повернулся ко мне, его улыбка стала чуть шире, но не теплее, — я не могу допустить, чтобы подобная… гадость повторилась. Ваша безопасность отныне — моя личная забота.
Он сделал легкий жест рукой. В дверях караулки возникли двое мужчин. Они не были похожи на солдат капитана. Одетые в темное, без лишних украшений, они стояли недвижимо, как статуи. Их лица были бесстрастны, глаза смотрели прямо перед собой, не мигая. В них не было ни капли человечности, только холодная, животная готовность.
— Мои люди, — объявил Лоррен с легкой гордостью. — Жиль и Марк. Они будут обеспечивать вашу безопасность. Днем и ночью. На расстоянии вытянутой руки. Никто больше не подойдет к вашей двери без их ведома. Никто. — Он посмотрел на капитана де Ларю, и в его взгляде читался вызов. — Надеюсь, капитан, вы не против дополнительного… подкрепления? Ведь ваши солдаты не могут быть вездесущи, а угроза, как мы видим, весьма конкретна.
Капитан де Ларю замер. Его челюсть напряглась. Он прекрасно понимал, что это не помощь. Это захват. Это постановка Елены под прямой контроль Лоррена. Его солдаты теперь ничего не решали у моей двери. Эти двое — «Жиль и Марк» — были тюремщиками нового уровня.
