Спикировав к военному госпиталю, развернутому на острове Русский между стадионом и кампусом университета, Фролов посадил ступу около входа в приемный покой и передал пациента ожидавшим его врачам. Пояснив, что именно и в какой последовательности он вводил Робинзону, попросил оперативно провести необходимые процедуры, которые позволят болезному выдержать перелет до Москвы. Но сначала, конечно, помыть.
Отправив своего напарника обратно в часть, а ступу на санитарную обработку, Фролов переоделся в чистое обмундирование. Изгвазданные в птичьем дерьме комбинезон и бронежилет отдал в химчистку. Потом принял душ, перекусил в столовой и направился проведать своего подопечного.
Робинзон, хорошо принайтованный к универсальной каталке, лежал на животе. Его спина и плечи, до волдырей обожженные солнечными лучами, блестели от заживляющей мази. В остальных местах посеревшая кожа оставалась сухой и шелушащейся. От сгиба локтя тянулась вверх трубка капельницы. Пациент уже пришел в сознание.
Ффух пришел в сознание, но некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего не болело, сухой кашель, бивший его последние несколько дней почти без перерывов, пропал. Спину и плечи приятно покалывало, но при этом они жутко чесались. Он лежал на чем-то мягком. Руки и ноги ощущались, но он почему-то не мог ими пошевелить, хотя пальцы двигались. Голова была легкой, как будто ее накачали воздухом. И запах. Какой-то непонятный специфический запах, ничего похожего на который он никогда не ощущал. А еще сильно хотелось есть.
Открыв глаза, Ффух почти сразу их снова зажмурил. Нет, свет был вовсе не яркий. Даже мягкий, по сравнению со жгучими лучами местного светила. Просто все вокруг было белым. Он лежал на чистой и мягкой белой подстилке, над головой был белый полог. Его рука была плотно прижата к расположенной под ним конструкции белыми лентами. Туго, но не пережимая кровеносных сосудов. Даже одежда, накинутая на плечи аборигена, который нашел его на острове, была белой.
– Очухался? – прозвучало в его голове. – Как себя чувствуешь?
– Хорошо. Только спина чешется.
– Это скоро пройдет. Ты сильно обгорел под солнцем.
– Зачем меня привязали? Я не буду ни на кого нападать.
– Для твоей собственной безопасности. Чтобы ты не чесал спину и плечи. Там сейчас образуется тонкая кожица, которую нельзя трогать, пока она не загрубеет. Понимаешь?
– Понимаю. Чесать не буду, можете развязывать.
– Ишь ты какой быстрый. Полежи еще, уже немного осталось. Когда будем уезжать отсюда, я тебя развяжу и дам одежду. У нас тут не принято бегать с голой задницей. А пока можем поговорить, – Фролов присел на табуретку, поставив ее таким образом, чтобы находиться в поле зрения своего крестника.
– Что будет со мной дальше? – задал Ффух главный из множества интересовавших его вопросов.
– Примерно через час – это одна двадцать четвертая от оборота нашей планеты вокруг Солнца, мы полетим в другое место, где ты будешь жить первое время, пока не научишься нормально разговаривать – мы общаемся с помощью звуков, и не пройдешь необходимую адаптацию. А потом будешь работать и приносить пользу обществу. Подробности тебе пока не требуются, их сообщу позже. А теперь поясни, что означает «полуразумный Ффух двести пятьдесят шесть дробь шестнадцать»?
– Полуразумными нас называли хозяева. Ффух – мое постоянное имя, а номер был присвоен временно. Двести – обозначает двухсотый носитель первого ранга, пятьдесят шесть – номер размещенного на нем носителя второго ранга, а шестнадцать – номер боевого блюдца, на котором я должен десантироваться.
– Понятно. Больше номер тебе не нужен, а Ффух у нас будет звучать не слишком благозвучно. Я меняю твое постоянное имя на Робинзон. Сможешь его произнести?
– О-бинь-сон.
– Ро. Рыкающий звук. Попробуй еще раз.
– Рро-биньсон.
– Уже лучше. Ладно, потом потренируешься с логопедом. Это такой человек, который учит произносить звуки.
– Что такое человек?
– Это наше общее самоназвание. Всех жителей нашего Дома, который мы называем планетой Земля. В космосе очень много планет. У одних из них есть собственные имена, у других только номера.
– Что такое космос?
– Это пока слишком сложно для тебя, я не смогу объяснить. Потом узнаешь. Есть еще вопросы?
– Вы победили хозяев?
– Да. Тех, которые прилетели вместе с тобой. Большую часть. Сейчас добивают оставшихся – наша планета велика, пока успели перебить не всех, но скоро закончим.
– Почему тогда меня не убили.
– А зачем? Ты не представлял опасности и сам никого не убил.
– Я убивал существ, которые находились на острове.
– Это птицы. Двуногие с перьями. Они не разумные. Ты их убивал, чтобы уничтожить?
– Нет. Хозяева не ставили нам такой задачи. Я их убивал, чтобы съесть. На острове не было другой пищи.
– Это допустимо. Мы тоже едим некоторых птиц. Но других, которые более вкусные. Эти сильно воняют рыбой.
– Да, пахли они неприятно. Мне дадут поесть?
– Обязательно. Но немного. Сразу много тебе нельзя, ты долго голодал. Еще вопросы?
– Какое у тебя собственное имя?
